Елена Андреевна поджала губы, явно оскорбленная таким явным намеком, но промолчала. Голицын же, казалось, даже не заметил этого маневра, с энтузиазмом закивав.
— Да-да, конечно! Отличная идея!
Мы поднялись в кабинет, что был, по сути, ответвлением моей комнаты, и я тут же активировал заклинание тишины. Что-то мне подсказывало, что парочка слуг мачехи явно будут греть уши у дверей и старательно докладывать своей госпоже.
Голицын, не теряя времени, выпалил:
— Максим Николаевич, я всю ночь не мог сомкнуть глаз! Ваш костюм… он просто не выходил у меня из головы! Я уже придумал, как назвать осеннюю коллекцию — «Революция элегантности»! Это будет нечто невероятное!
Я слушал его, едва сдерживая улыбку.
— Я готов на все, — продолжал Голицын, его глаза горели фанатичным блеском. — Огромные прибыли, известность — все это будет ваше! Только, умоляю, сведите меня с вашим дизайнером! Или хотя бы позвольте работать через вас.
Я задумчиво потер подбородок. Ситуация была… интересной. С одной стороны, у меня не было никакого дизайнера — это была лишь выдумка, чтобы отвязаться от назойливого модника на балу. С другой — предложение выглядело весьма заманчивым. В конце концов, почему бы не воспользоваться ситуацией, особенно когда тебя так просят?
— Хорошо, Аркадий Львович, — медленно произнес я.
Глаза Голицына загорелись еще ярче, если это вообще было возможно. Даже немного неуютно стало.
— Все, что угодно! — воскликнул он. — Назовите свою цену!
— Для начала, — сказал я, — нам понадобятся средства на производство. Все зависит от того, что конкретно вы бы хотели.
Голицын даже глазом не моргнул. Вместо этого он тут же достал из внутреннего кармана пухлый конверт.
— Вот, — сказал он, протягивая его мне. — Тут пятьдесят тысяч. Понимаю, что это сумма незначительна, но у меня при себе лишь столько, — виновато улыбнулся аристократ. — Если нужно будет больше — говорите. Считайте это моей инвестицией в будущее. Я надеюсь на вашу честность, Максим. Когда ваш дизайнер прославится, я хочу, чтобы все новинки мы презентовали миру первыми.