Я перевернулась, чтобы встретиться с ним, даже не протестуя, когда он поцеловал меня — это был бой, от которого я давно отказалась, как только была уверена, что, когда он сказал, что ему плевать на мое утреннее дыхание, он действительно, это имел в виду.
Алая веревка все еще была свернута на полу, где мы ее оставили, после вчерашних развлечений. Со временем она стала более гладкой и эластичной, скручиваясь вокруг моего тела, как вторая кожа. Я вспомнила, как он заставил меня чувствовать себя, считая часы до того — как заставил меня чувствовать себя от жара его кожи.
Я думала, что он знал, как прикоснуться ко мне в первый раз, когда мы были вместе, но он только лучше научился читать мое тело и давать мне то, что я хотела, часто, даже прежде, чем я знала, что это было.
Его пальцы скользнули между моих складок, дразня меня. Проверяя меня.
Я скользнула ногой вверх по его бедру, открывшись ему. Он улыбнулся, и я почувствовала, как его твердость толкнулась в меня. Я все еще была сонной, но мое тело было бодрым и готовым. Я откинула голову назад, когда он скользнул в меня — мучительно медленно, но так прекрасно удовлетворяя.
Он наполнил меня так же, как и всегда, но ощущение кожи на коже было все еще новым, все еще пьянящим. Я качалась в такт с его движениями.
Иногда мы играли в игры — веревки и наручники, притворяясь людьми, которыми мы не были. Иногда он подводил меня к краю, а затем снова и снова оттягивал, просто чтобы заявить о себе, чтобы напомнить мне, что я могу контролировать свое собственное тело, если он потребует этого от меня.
Но иногда не было никаких игр.
Иногда это были только мы, без выдумки. Никаких смягчений или извинений. Я бы не сказала, что я предпочитаю один путь другому, но было ужасно приятно иметь оба варианта.
Сегодня утром, это были только мы.