— Мне понадобится эскорт из полицейских, чтобы добраться до ксерокса.
— Ну, взглядами невозможно убить, — он оторвал кусочек лепешки и макнул его в мисочку с хумусом, — какими бы острыми они ни были.
— Наверное.
— Ты расскажешь своим родителям?
Ну вот. Я все пыталась отложить решение этого вопроса, но, в конечном счете, мне придется с этим разобраться.
— Не уверена, — призналась я, гоняя по тарелке кусочек лука. — Я с ними не особо общаюсь. Если я вдруг ни с того ни с сего позвоню и скажу, что помолвлена…
— Они всё равно об этом узнают, рано или поздно.
Дэниэль был прав. Контрактом предусматривалось, что во всех социальных сетях я сменю семейное положение — вполне разумное условие, а у меня в друзьях были люди, знакомые с моей семьей. У меня нет шансов скрыть это.
Правда была в том, что я не делилась с родителями своими личными отношениями. Они слишком критично относились к моим делам, порой проявляя излишний интерес, и я не хотела создавать себе лишнюю головную боль, представляя своего жениха, чтобы позже сообщить им, что мы расстались.
Я содрогнулась. Сказать им, что я выхожу замуж за миллиардера, а через год сообщить, что мы разводимся… это ужасно. Но у меня нет выбора, если я хочу, чтобы всё было правдоподобно.
Остаток обеда мы провели в молчании. Дэниэль понял, что наступил на больную мозоль и больше не поднимал тему о моей семье. Поздним пятничным вечером он подошел к моему столу, когда я собирала вещи. Слава богу, Флоренс уже ушла.
— Давай поужинаем вечером, — сказал он, многозначительно глядя на меня. О Боже. Вот и настал тот момент. Он собирается сделать мне предложение. На виду у всех, я уверена. Он сделает из этого представление.
— Хорошо, — ответила я с трепещущим сердцем.
— Будь готова в 7.
В шкафу висело платье цвета ночного неба. Забрав его из химчистки, я так и не достала его из чехла — не думала, что оно понадобиться мне так скоро. Оказавшись дома, я достала платье, быстро помыла голову, высушила волосы и переоделась. Я выглядела по-прежнему превосходно даже со своим отрешенным затуманенным взглядом.
Я не была готова. Но ничего другого мне не оставалось.