Толкнув их
рукой, выхожу на улицу, где меня приветствует шквальный ледяной ветер.
На ней этот бесконечный серый пуховик, в котором она похожа на гусеницу
и сиреневая шапка толстой вязки, на плече маленькая голубая сумка, похожая на авоську с бантиками. Не имею понятия, где она вообще находит
все эти дурковатые аксессуары, но я уже ничему не удивляюсь.
Увидев меня, несется навстречу.
Подхватываю ее на ходу, сдавив одной рукой талию так, что ее ботинки под
тихий писк повисают в воздухе и, раз уж я “умный и нормальный”, рычу:
— Чего ты тут морозишься?
Вместо ответа обнимает меня за шею, с жадностью присасываясь к моим
губам, пока сбегаю вместе с ней по ступенькам и целую в ответ мягкий и
теплый податливый рот.
— М-м-м… — стонет, когда находит мой язык своим.
Она умеет выбивать меня из колеи.
Это давно забытые ощущения, когда девушка целует тебя так, будто сходит
по тебе с ума. Я и сам недалеко ушел, потому что, дотащив ее до своей
машины, бросаю на землю сумку и прижимаю Любу к пассажирской двери, обнимая ее лицо ладонями и набрасываясь на ее губы, как поехавший.
я просто, твою мать, не могу остановиться. Она слишком сладкая."
"Слишком возбуждающая. Слишком податливая, и она горит в моих руках, издавая мяукающие стоны и цепляясь за мое пальто.
Зачем вообще мне останавливаться?
Причин хватает, но гулять на поводу у своих хотелок — отличное
времяпрепровождение. Кажется, это самый отвязный роман в моей жизни,
потому что до нее я не творил такой хренатени, и то, что мои ладони
сгребают ее тощий зад посреди стоянки фитнес-центра — тому
доказательство.
Ее возбужденное лицо настолько персиково-матовое, что боюсь опять
расцарапать его щетиной, поэтому бадаю ее нос своим, веля держаться от
меня подальше.
— Залезай, — трамбую ее в машину.
Закинув в багажник сумку, забираюсь на свое место.
— П-ф-ф-ф… — прикрыв глаза, откидываю голову на спинку, пытаясь
привести себя в состояние, при котором я мог бы, черт возьми, вести
машину.
Тихое прерывистое дыхание рядом постепенно приходит в норму вместе с
моим, а потом вообще с ним синхронизируется. По непонятным причинам я
знаю, что это не случайность. По тем же причинам я чувствую прилив тупой
мужской гордости от того, что, несмотря на все свои фокусы, Люба все
равно признает мой авторитет даже таким образом.