Мое настроение находится на уровне чуть ниже плинтуса, и это
отчасти его вина.
— Чего ты так паришься? — рассуждает он. — Это просто экзамен.
Просто экзамен?
Я проходила через него дважды, и каждый раз от обиды хотелось
выцарапать этой аспирантке глаза, но я решила, что не буду из-за этого
страдать, правда это легче сказать, чем сделать.
Посмотрев на брата, отыскиваю маленькое синее пятно на его скуле и
говорю:
— После того, как ты чуть не покалечил заместителя декана моего
факультета? С чего бы мне «париться»?
Тот дурдом, который он устроил на пару с моим преподавателем, до сих
пор стоит перед глазами.
отличии от своего брата все еще питаю дурацкие надежды на то, что увижу
своего преподавателя снова. До того, как он женится на очередной
длинноногой блондинке и отправится с ней на Мальдивы, чтобы
кувыркаться в белом песке и делать фотографии для своего инстаграма.
От этой картины кофе кажется мне горьким. Отправив его в подстаканник, злюсь на себя за то, что струсила в тот день и сбежала.
Глеб сказал, что его дела с “этим придурком” меня не касаются, хотя как
раз эти дела интересуют меня больше всего на свете. Он никогда не
посвящает меня в свои проблемы, хотя я прекрасно знаю, что они у него
случаются.
Это либо хорошо, либо плохо. Он надел его либо для того, чтобы получить
по шапке, либо для того, чтобы получить благодарность, и вероятность
здесь пятьдесят на пятьдесят.
— Я его не калечил, — слышу голос Глеб. — Какого хрена заместителю
декана твоего факультета от тебя надо?
— Мы просто разговаривали, — складываю на груди руки.
— Просто разговаривали? — тянет он.
— Да, — смотрю на него. — Люди иногда разговаривают друг с другом.
— Он слюни на тебя пускал, — цедит сквозь зубы, глядя на дорогу. — По
самое колено.
Сон слетает с меня мгновенно, в груди, как колокол, грохочет сердце.
Сама я пускаю на него слюни постоянно, и в моем понимании это означает
не замечать вокруг ни черта, кроме этих его зеленых глаз и… всего
остального.