Ухитряюсь одной рукой открыть багажник, и сажаю туда свою пассажирку.
Нас обоих обсыпает снегом, сорванным с крышки. Тряхнув головой, луплю
перчаткой по плечам и груди. Адреналин в крови падает. Начинаю
чувствовать собственный пот на теле и шее.
— Наряд полиции, да, — вышагивает вокруг нас Рус. — В Парк Поколений, да.
Голубые глаза округляются и мечутся между мной и ним. Желтая варежка
снова тянется к носу, вторая прижимает к груди сумку, на которой вижу
россыпь белых вязаных цветочков.
"Блин. Ну совсем дитё. Но хорошенькая. Прям ангел, но губы у нее просто
адское аниме. Просто прикидываю, какие они на ощупь. Подняв глаза, натыкаюсь на все тот же округленный немигающий взгляд.
Мозги быстро встают на место.
Это даже не Яна. Это вообще полный детский сад. Она еще в том возрасте, когда со взрослыми мужиками без папы с мамой не разговаривают.
— Куда укусила? — спрашиваю, расстегивая свою олимпийку, и
набрасываю ее поверх малиновой куртки.
Переводит на меня глаза и, поджав губы, тонким голосом говорит:
— За ногу… только… не трогайте, вы же не врач…
Слышу смешок Чернышова за спиной, и смотрю на свешенные с багажника
ноги, обтянутые чем-то, напоминающим замшу.
детскими. Узкие лодыжки, ненавязчиво переходящие в округлые голени, колени и бедра, до середины прикрытые юбкой.
— С чего ты взяла? — спрашиваю вежливо, замечая следы зубов а на
плотной ткани левого сапога, прямо под коленом, в районе голени.
Я не врач. Но я служил в армии в звании офицера и, в случае
необходимости,
мог
бы
совместить
искусственное
дыхание
с
иммобилизацией открытого перелома, используя перочинный нож и
долбанную зубочистку.
Видимо, эти сапоги ее и спасли, но там под ними может быть повреждение
мышц или связок. Смотря как эта тварь ее ухватила.
Закусив губу, девица хлопает ресницами и, в ответ на мой вопрос пожимает
плечом, а потом смотрит на Руса и обращается непосредственно к нему:
— Вы мэр, да?
Сложив на груди руки, смотрю на Чернышова и выгибаю брови.
— Кхм… — потирает он заросшую челюсть. — Да.
— Можно с вами сфотографироваться? — просит она. — Для моего
инстаграма. Я его развиваю, ну знаете…
Положив на бедра руки, смотрю на свои кроссы, чтобы не ржать в
открытую, потому что Чернышов сейчас в реальном ступоре.
Не думаю, что он когда-нибудь делал селфи. Если он фотографируется, это
всегда, как на памятник.