Смотрю на него в
дурацкой панике, будто кому-нибудь может прийти в голову, чем вчера на
этом диване мы с хозяином этого дома занимались!
Диван в идеальном порядке. Как и все в этом доме.
Скользнув за разделочный остров, настороженно прислушиваюсь к
незнакомым голосам и пальцами расчесываю спутанные волосы.
Это не поможет, Стрельцова!
Подскачивший пульс гонит краску по шее и щекам, а сквозняк из
приоткрытой форточки гуляет у меня между ног.
— Папа рассказал анекдот, — объявляет звонкий голос маленького
мальчика под шелест зимней одежды и звуки возни.
Раздеваются.
Что я должна делать? Прятаться в шкафу?! Но ведь он не предупреждал, что у него… что к нему… кто это?
— Конечно, — деловым тоном говорит женщина.
— Как… здороваться с… Змеем Гор… эээ… забыл…
— Горынычем, — подсказывает она.
— Да, — хихикает ребенок. — Здрасте! Здрасте! Здрасте!
— Смешно… — тянет она. — Ногу давай… Что он еще рассказывал?
— У него командировка.
— Куда?
— Не знаю… — слышу топот детских ног по полу, — можно мне телевизор
включить?
Внутренне сжавшись, чертыхаюсь.
В комнату врывается щуплый мальчик лет пяти в колготках и синей
водолазке. Переставляя тонкие ноги, с разбега запрыгивает на диван и
плюхается на спину.
— Мишань, — цокает женщина, входя следом. — Не скачи.
Миловидная молодая брюнетка с собранными в длинный хвост волосами, одетая в узкие джинсы и футболку, но с такими ногами можно носить хоть
самовар. Они у нее от ушей, а бедра у нее, как с картинки.
женственные и стройные, и это при том, что роста она среднего. В руках у
нее пакет с продуктами и багет в бумажном пакете подмышкой.
Мечусь глазами между ней и мальчиком, пряча за островом свой голый зад.
Детская мордашка уже застыла в гримасе любопытства, потому что меня
заметили.
Женщина тормозит, будто врезалась в стену.
Округлив глаза, смотрит на меня удивленно.
На мои растрепанные волосы, на футболку, на мои голые ноги под
столешницей острова.
адское пламя неловкости поглощает меня целиком, делая пунцово-красной, но в следующую секунду губы у нее выпячиваются в брезгливости, которую я ощущаю, как пощечину.
— Гооооосподи ты Боже мой… — тянет, качая головой и подходя к
столешнице.
Опустив на нее пакет, начинает разбирать продукты, бросая мне не глядя:
— Саша дома?
Это пренебрежение ощущается, как вторая пощечина.