– Им подарки принесли…
– И сказать решили мы…
Далее последовала пауза, потом Александр Михайлович и Кеша разом упали на колени и, протягивая Зайке торт, а Мане пакеты, заголосили:
– Простите нас, дураков, очень гадких мужиков, съешьте тортик, не сердитесь и в подарках разберитесь!
Из коридора послышались всхлипывания, Ирка рыдала то ли от смеха, то ли от умиления. Я едва сдержала смех. Маня схватила пакетики.
– Ой! Тут всем! И мне, и мусечке, и Зайке, и Ирке, и Марго…
– Кто текст стихов писал? – ухмыльнулась Ольга, беря торт.
– Я, – поднимаясь с пола, кряхтя, сообщил Александр Михайлович, – правда, здорово?
– Пушкин отдыхает, – заверила Маня, азартно потроша свой пакет, – ой, а зачем мне утюг?
– Ясно! – загремел Глеб. – Теперь все ясно! Насмотрелась на этих подкаблучных кретинов и того же захотела! Ну уж нет! Со мной такой номер не пройдет.
Кеша и Александр Михайлович замерли, потом полковник тихо уточнил:
– Вы про нас?
– А про кого еще? – завопил Глеб. – Два идиота! Котик и мишка-топотыжка! Усраться можно! Да вы козлы!
Аркашка посинел, а Дегтярев подскочил к Вяземскому и заявил:
– За козла ответишь.
– Глеб, – влезла Марго, – они ни при чем! Я полюбила другого и выхожу за него замуж!
Вяземский выпучил глаза так, что мне стало страшно: а ну как они у него сейчас вывалятся из орбит."
"– Ты, – наконец сумел вымолвить брошенный супруг, – ты? Полюбила другого? Где же нашла его, позволь узнать, на помойке? Или в секонд-хенде?
– Здесь, – ответила Марго, – в этом доме.
Глеб обвел присутствующих взглядом.
– Насколько знаю, тут есть всего два существа, отдаленно напоминающие представителей сильного пола.
– Ты не хами, – процедил Аркадий, – а то нарвешься.
Я растерянно переводила взгляд с сына на Глеба. Марго совсем пошла в разнос, этак она вместо того, чтобы проучить муженька, вызовет его на новый скандал. Хорошо еще, что мы люди интеллигентные, приученные выяснять отношения не на кулаках, а словами. Слава богу, драк в нашем семействе не случается!
– Вот этот долговязый урод, – заорал потерявший рассудок Глеб, – женат, следовательно, твой избранник мишка-топотыжка?! Старый козел, мент поганый? Ты меня променяла на него? Меня, ученого, на козла? Меня на него?
К лицу Глеба стала приливать тяжелая краснота.
– Выпей воды, – я решила вмешаться, – хочешь, валокординчику накапаю, не ровен час, сердце прихватит!
Вяземский шагнул вперед, но путь ему преградил полковник.