Уже выезжая на шоссе, чтобы нарушить тягостное молчание, висевшее в машине, я сказала:
– Куда же ты теперь?
– На Петровку, – ответила Валя, – номер кабинета забыла! Ща погляжу, в блокноте записала.
И она принялась рыться в сумке.
– Я не о сегодняшнем дне. Вообще, как жить дальше станешь?
Валя хмуро уставилась в окно, потом нехотя ответила:
– Позаботились обо мне.
– Кто.
– Так Литвинские, и он, и Марта Германовна, прописали в коттедже.
– Да? – удивилась я.
Валя кивнула.
– Хозяйка сразу меня определила, только дом построился, и еще завещание есть.
Я чуть не выпустила руль.
– Какое?
– Марты Германовны, – спокойно пояснила Валентина, – она мне кучу всего оставила: свои драгоценности, долю земли в «Волшебном лесу», часть дома, я ее единственная и полная наследница. Она оформила бумагу как раз перед своей поездкой в горы и отдала мне со словами: «Нету у меня никого: ни детей, ни родных, Андрей чужим стал давно, если со мной чего случится, пользуйся, Валя, одна ты меня на этом свете любишь!»
С трудом преодолевая удивление, я пробормотала:
– Выходит, вы теперь богатая женщина?
Валя кивнула:
– Да, только, что с этим делать, не знаю.
– Андрюша-то знал про завещание? – не успокаивалась я.
– Конечно, – спокойно ответила Валя, – как не знать, да только я, пока он жив был, ни на какое наследство не подавала. Зачем мне? Мы уговорились, что живем по-старому, а если приспичит уехать, хозяин мне деньгами даст и квартиру купит.
Я довезла Валентину до известного дома под номером тридцать восемь на Петровке и осталась сидеть в машине, глядя, как домработница идет к проходной. Ну и ну! Теперь понятно, отчего милиция не опечатала коттедж!
И что прикажете делать дальше? Сервиз был точно куплен у бабы Раи. Как он к ней попал? Интересно, сколько стоит вещь? Может, зря все решили, что он невероятно дорогой? Вдруг набору красная цена триста долларов?
Глаза выхватили из толпы знакомую долговязую фигуру.
– Эй, – закричала я, выскакивая из «Пежо», – Дима!!!
Парень приблизился.
– Что вы тут делаете?
– Знакомую подвезла, а ты куда?
– На допрос, сегодня будут домработницу Столяровой допрашивать.
– А, там ничего интересного, – махнула я рукой.