Если у Интены с даром каких-то особых трудностей не возникло и привыкание организма к магической энергии шло постепенно и усваивалось как надо, скорее, дар ее даже омолодил, то вот с Люси была прямо беда бедовая…
Пророчица… Знай я, что она откроет именно такой дар, то не стала бы в ней ничего пробуждать. Хотя я бы этот дар иначе обозвала — ясновидением, потому что девчонке сыпались видения не только из будущего, но и из прошлого, причем не всегда связанного с ней, иногда очень далекое прошлое открывалось перед ней, но было сумбурным, а картины, что вставали перед ее взором слишком красочными и часто шли быстроменяющимися бликами… С ума же ее сводили больше голоса, которые шли сопровождением к каждому видению: то грохот, то шепот множества людей, то крики и даже взрывы… Мощная какофония…
Все это я знала из ее путанных рассказов, из ее криков по ночам и, конечно, благодаря подсказкам духа-хранителя.
Первые вехи ей было интересно и не особо страшно, а потом… Потом все дошло до того, что Ксандер не взирая на протесты девушки стал дежурить у ее спальни, чтобы при первом же крике ужаса бежать внутрь, будить свою зазнобу.
По итогу Люси забрали на попечение Авеш и Шева, чтобы элементарно помочь отличать явь от иллюзии, да и вообще приструнить разбушевавшийся дар, который мало чем был полезен. Пока, во всяком случае. Ночевала Люси теперь вместе с Шевой в одной комнате. И я была очень им благодарна за помощь. Жрецы неоднократно доказали и свою полезность, и желание трудиться во благо Колыбели, и, в частности, меня. Они не были навязчивыми, не требовали к себе какого-то особого отношения.
Их день был расписан чуть ли не поминутно, в основном — занятиями с Дурсой и Асрудом, однако и для остальной малышни они находили время для элементарных учебных дел, таких как изучение истории, рассказов о богах, правописания и чтения. Часто к ним примыкала Дариола, которой только в радость было и послушать жрецов, и помочь мелким выводить буквы.