А тут… Анастейза точно знала, что такое ручной труд! Знала не понаслышке!
А еще ее отношение к сиротам… Казалось бы, леди сама сирота. И должна позволять им многое, жалея детей, что оказались выброшенными на улицу и буквально выгрызающими себе кусок хлеба. Но нет. Герцогиня отчетливо понимала, кто перед ней. Ее не смущал детский возраст, откуда-то она знала, что эти дети — маленькая стая волчат…
И вот этого понять Виктран не мог. Откуда подобное знание жизни? Ему, повидавшему весь мир, отлично знакомы взгляды этих детей, ловкость их маленьких рук, и страх, который пусть с каждым днем становится меньше, но, на самом деле, никогда не уйдет из них.
И тот факт, что герцогиня отослала предавшую ребят девочку в столицу в качестве сопровождения любовницы мужа(а разговоры об этом среди ребят не утихали, разве начинали молчать при леди), вызывал восхищение. Не каждая женщина способна на жесткость и жестокость. Даже если это и необходимо.
Она точно знала, что этим детям, несомненно, нужна ласка, а еще больше — твердая рука.
Морф смотрел, анализировал разговоры Тирхана и герцогини, нагло грелся у люльки с маленьким Илиасом, и много думал. Чему он должен учиться? Забыть все то, что подсовывает его прошлое?
А ведь было многое! И самое странное из вереницы видений, так это кони, которые леди отобрала у своего же управляющего! Морф был уверен, что именно эти кони когда-то согревали его… А значит, он прилетел из ее герцогства. Только что же он делал в тех гиблых, хиреющих местах?
Увы, пока морф мог только гадать.
А уж после купания в источнике он окреп настолько, что переход в новые формы не выкачивал из него всю собранную энергию, как это было в первый вехим подле герцогини.
Вопросов у морфа было много. Особенно к тем моментам, когда его телом управляла божественная воля напополам со зверем. Нет, Виктрану позволили «вспомнить», что же происходило в такие моменты, когда его «я» оказывалось во тьме. Только это все равно ничего не объясняло.