Илюшка хандрил и буквально угасал у меня на глазах, первое время я была уверена, что это из-за того, что он скучал по морфу… Он и в прошлый-то раз мне устроил сказочные дни, когда ворон выполнял поручение, а теперь-то… Когда и у меня сердце ныло от мысли: как там морф?
Впрочем, вся его ярость была обрушена на Интену с Люси, я почти три дня в сознание не приходила, а потому отдувались домашние.
Хуже всех пришлось Тирхану, у которого на руках и так пациенты имелись, а тут еще Илюшка затемпературил.
К тому моменту, когда я смогла не только проснуться на пару минут, а вполне сносно перемещаться по комнате, Илья уже не имел температуры, а вот с настроением и общим состоянием… Была труба.
Сколько бы я ни вглядывалась сколько бы ни пыталась прощупать его своим даром, понять, что же с ним такое происходит — не могла.
Его состояние чем-то напоминало мое, когда я отчаянно держала нити чужих жизней, и в ход уже шла моя жизненная энергия. На мне это очень сказалось. Три дня беспамятства, лихорадки, сильная потеря веса…
А если учесть, что наш дар одинаков, то логично предположить, что Илья неосознанно настроился на кого-то и удерживал душу этого человека на грани, однако…
Нитей не было! Я не видела их.
А вялое состояние сына — да. Потеря аппетита, веса — да… И морф пропал…"
"И если вчера я еще гнала мысли о том, что Илья каким-то образом удерживал жизнь нашей пропажи, то сегодня уже не сомневалась.
Но вот каким образом? Где эта чёртова нить?!
Я вновь и вновь проклинала свою самоуверенность. Стоило учиться! Стоило гораздо больше учиться магии!
— Что же ты делаешь, — прошептала, беря на руки сына.
Было ли мне жаль морфа? Было! Помогла бы ему, если бы могла? Да.