Тупая, глупая, бесчеловечная, но она работает – на общее дело. Главное – самому не попасть в её жернова – перемелет и не подавится. Ещё раз говорю – я сделал всё, что мог.
- Я понял, товарищ полковник.
- Больше не кидайся там с кулаками…
- Я не успел. Вы всё «испортили».
- Надо успевать, - усмехнулся комбриг. – Так, - он посмотрел на часы. – Совещание на восемь утра. Кто у тебя сейчас на батальоне?
- Сургут.
- Справится без тебя до утра?
- Думаю, да. Только позвонить надо, предупредить."
"- Предупреди и двигайте за мной.
- Хорошо, - кивнул Корсар.
Спустя десять минут машины въехали во двор большого дома и остановились под навесом, укрытым маскировочными сетями. Ветер вышел из машины, принял доклад дежурного по «дому командира» и предложил Корсару с его бойцами, проследовать в дом.
- Майор, - Ветер провёл рукой, - смотри, там душ и туалет, там кухня, можно чай попить, колбаса и сыр в холодильнике, конфеты на столе. Размещаешься в той комнате, бойцов твоих можно положить в дальней.
Стоя под тёплым душем, Корсар вдруг подумал, как мало нужно человеку для счастья – такого удовольствия от обилия воды он не испытывал уже несколько месяцев, довольствуясь жалким подобием бани, которую бойцы соорудили недалеко от штаба батальона в одном из подвалов Стратьевки, чтобы уберечь помывочную от постоянных прилётов.
***
Командный пункт бригады размещался в строениях некогда крупного свинокомплекса, расположенного в поле в километре к югу от окраины Знаменки.
Сюда уже прилетало – противник дважды поражал ангары «Хаймерсами». При первом ракетном ударе погибло несколько человек из управления бригады, что заставило предыдущего комбрига пересмотреть отношение к маскировке, в результате чего все разведывательные признаки присутствия штаба соединения вынесли на крайний правый ангар, а реальный штаб разместили в крайнем левом, переход в который тщательно замаскировали.