Ты ведь не сделаешь этого? – в его взгляде застыла мольба. Разум подсказывал, чтобы я ни за что не поддавалась на уговоры своего супруга. Во всех моих нынешних страданиях был виноват только он. Так почему я должна теперь смиловаться над ним? Однако такая дурацкая черта характера, как сострадание, которое не смогла искоренить за столько времени, не позволила мне сказать иного:
– Нет, – я едва сдерживала слезы. – Ральф, у меня также есть к тебе большая просьба, – произнесла, собрав в кулак всю оставшуюся силу воли.
– Слушаю, – участливо произнес он, проведя тыльной стороной ладони по щеке. Его лицо находилось так близко от моего, что наше дыхание смешивалось.
– Пожалуйста, не удерживай меня, когда все закончится – я накрыла его руку своей.
– Не стану, – прошептал благоверный.
– Обещаешь? – с надеждой посмотрела на него. Я верила, что Ральф еще мог измениться. Не все хорошее было убито в нем обществом, в котором он вращался.
– Обещаю, – супруг заверял меня в том, что сдержит свое слово. Я молча кивнула в ответ.
Вскоре он встал и ушел, а я поспешила выбраться из кровати и сменить ночную рубашку на домашнее платье. На помощь мне пришла Миления, которую, видимо, прислал Ральф. Услышав цокот копыт, я подошла к окну и сильно удивилась. Около парадного входа стояла черная карета с наглухо занавешенными окнами. Ее украшали позолоченные гербы нашей империи.
– Ваша светлость, – вошла в комнату перепуганная горничная. – Герцог просил, чтобы Вы спешно спустились в его кабинет, – дрожащим голосом произнесла молодая служанка, заставляя мое сердце застучать еще быстрее.
– Спасибо, – поблагодарила девушку, продолжая цепляться за подоконник, не зная, смогу ли покинуть комнату на ослабевших ногах.
Мелкая дрожь пробивала все тело. Человек, с которым больше всего боялась встретиться в своей жизни, сейчас находился в доме Ральфа. И хотя умом понимала, что он приехал, скорее всего, из-за убийства герцога Элджертона, страх медленно сковывал меня. Это было своего рода платой за незаконную деятельность.