Указал на застывшего у стены Дувитана и, поморщившись, произнес: — Пойду, проверю, что с этим.
— А… Брыг? — сглотнув, прохрипела я.
Произнести вслух имя друга оказалось, на удивление, сложно.
— Гхареш уверен, что жив. Он чувствует его, но не может к нему пробиться. И не понимает, где тот находится.
Жив… Что ж, уже хорошо, значит, мы его отыщем, рано или поздно. Где бы он ни был.
От сердца немного отлегло, и я уже более спокойно задала следующий вопрос:
— Виконтесса?..
— Дышит, но пока без сознания, — так же кратко ответили мне.
Алистер отошел, а я, выдохнув, добрела до дивана, на котором лежала Мина и устало опустилась на краешек. Упасть бы сейчас рядом с девушкой или откинуться на изголовье, закрыть глаза и ни о чем не думать… Виконтесса застонала, и я усилием воли заставила себя сосредоточиться. Не время сейчас расслабляться.
Осунувшееся, бледное лицо, бескровные губы, запавшие щеки, глубокие, темные до черноты тени на веках… Алемина казалась безжизненной восковой куклой.
На меня уставились огромные глаза: бездонно-синие, прозрачные, по-детски незамутненные. В них не было ни страха, ни беспокойства, ни замешательства или растерянности — лишь легкое удивление и любопытство. И я замерла, охваченная тревожным предчувствием. Так же точно смотрела Мисти, когда пришла в себя.
— Где… я?
Пришлось наклониться ниже, чтобы расслышать почти беззвучный, прерывистый шепот.
— Почему здесь лежу? Я заболела, да? — виконтесса медленно повернула голову, оглядывая помещение.
— Вы ничего не помните?
— Нет… — растерянно отозвалась девушка. — Что случилось? И где Цинти? Позовите… Я хочу ее видеть.
Проклятие! Неужели она, и правда, все забыла? Но, может, осталось хоть что-то? Самые сильные чувства, эмоции.
— Вы влюблены… — начала я осторожно.
— Да, — моментально оживилась Алемина. У нее даже щеки чуть порозовели. — Он замечательный. Самый лучший. Сделал мне предложение.
— Он? — я придвинулась поближе. — А как его зовут? Имя… Назовите имя!
— Не помню…
В глазах Алемины промелькнул испуг.
— Я не помню… — с нарастающим ужасом забормотала она. — Не помню... Почему? Почему я ничего не помню?
Теперь виконтесса почти кричала, если шепотом вообще можно кричать. Приподнялась, впившись взглядом в мое лицо, требовательно схватила за руку, и меня словно током ударило.