Первой на пол упала блузка, за ней скользнула по ногам юбка.
На мне осталась лишь пожелтевшая сорочка из плотной ткани. Все, дальше пути нет… под сорочкой только я.
— А дальше?
Я все-таки взглянула на него.
С вызовом, собрав остатки смелости и непокорности.
— А дальше сам.
Коннор, который до этого сидел в кресле, вскочил, моментально оказавшись рядом. Я сжалась, ожидая прикосновения, но его не последовало.
Мужчина хмыкнул, а потом стянул с себя рубашку через голову, давая мне возможность рассмотреть сильное, гибкое тело с белыми уродливыми шрамами на гладкой коже.
А вот этот шрам у сердца — моих рук дело.
— Почему ты спасла меня? — вдруг спросил он, касаясь пальцами моего подбородка.
— Потому что люблю.
По его лицу пробежала судорога, словно мои слова причиняли ему боль.
— Ты предала меня.
— У меня не было выбора.
— Выбор есть всегда. И ты свой сделала, — жестко оборвал Коннор, убирая руку. — Боишься?
— Нет.
— Ты хоть представляешь, что я с тобой сейчас буду делать?
— Примерно.
— Я ведь могу причинить тебе боль, — продолжал мужчина, намотав на руку мои волосы и слегка потянув в сторону.
Но я вытерпела и это. Все что угодно, лишь бы исправить свою ошибку, лишь бы вымолить прощение.
— Делай, что посчитаешь нужным. Ты мой муж, — глядя ему в глаза, ответила я.
— Неужели. А может, ты этого хочешь?
В его руках неожиданно появился нож, который Коннор вручил мне.
Не знаю, зачем я его взяла. Скорее всего, от неожиданности.
Сверкающая сталь, тяжелая ручка.
— Зачем ты?..
Муж развел руки в стороны, пронзая тьмой во взгляде.
— Тебя же для этого вырастили. Вот твое предназначение! Так убей! Смелее, Айрин! Ты же Монрей! Светлая! Так сделай это! Я не стану сопротивляться!
Между нами всего пол метра, и край кинжала, который я выставила перед собой, уже вот-вот коснется его груди.
— Ударь, — тихо повторил Коннор, и в его взгляде я разглядела собственное отражение.
Испуганная, лохматая, непонимающая.
— Или, может, тебе помочь?
Еще одно движение в мою сторону, и кончик кинжала впивается ему в грудь.
Это привело в чувство.
— Нет…
Кинжал выскользнул, падая на пол к нашим ногам.
— Нет. — Я замотала головой. — НЕТ! Никогда!
А Хоторн вдруг отступил с уродливой улыбкой на губах.
— И это должно все изменить? Твоя жертвенность, фальшивое покаяние и уверение в преданности? Не получается, Айрин. Но ты не переживай, я тебя не трону.