Я хотел, чтобы он был как можно более унижен.
— Клеймо? - интересуется он."
"Я не планировал лишать его клейма Лордов, но, думаю, это всегда вариант.
— Не сейчас. - Качаю головой и начинаю освобождать его от ограничителей. — Возьми за руки и помоги мне поднять его.
Райат освобождает его ноги, а мы с Сином беремся за руки. Мы стаскиваем его со стола в центр комнаты.
— Держите его, - говорю я, и Райат занимает мое место, чтобы помочь Сину. Я достаю из заднего кармана наручники и сжимаю его запястья перед собой.
Отступив назад, чтобы получше рассмотреть, Син скрещивает руки на груди и с ухмылкой смотрит на меня.
— Это выглядит несколько знакомо, - шутит он.
Фыркаю, чертов ублюдок. Ему повезло, что он жив.
— Даже не хочу знать.
Люк стонет, его голова слегка покачивается, а я подхожу к столешнице и беру то, что мне нужно. Хватаю конец и позволяю остальному распутаться на бетонном полу. Подхожу к нему сзади, кладу это между его губами, обматываю его лицо и руки, которые находятся возле его лица, несколько раз.
Его тело дергается, бормотание наполняет комнату. Решив, что достаточно, я протягиваю руку, Райат дает мне плоскогубцы, и я отрезаю лишнее.
Я смотрю в его широко раскрытые глаза.
— Доброе утро, Люк. Рад, что ты смог присоединиться к нам.
Он оглядывается вокруг, как может, тело борется с наручниками, но бежать ему некуда. Он здесь, потому что именно здесь я хочу его видеть. Иначе он был бы мертв и похоронен на кладбище за собором. Протягиваю руку и натягиваю колючую проволоку, которой я обмотал его, убедившись, что она проходит между его разбитыми губами.
Син подходит ближе к лицу Люка и хмурится.
— Что случилось с его ртом?
— Тайсон вырвал ему зубы, - отвечает Райат.
— О, черт. - Син мрачно смеется. — Ты, должно быть, действительно облажался.
Хватаю Люка за подбородок, не заботясь о том, что порежусь о колючую проволоку, и говорю:
— Я собираюсь обернуть все твое тело в это дерьмо, а потом мы будем смотреть, как ты корчишься и борешься, пока вскрываешь себя. Точно так же, как ты поступил со всеми теми женщинами.
Кто знает, сколько из них никогда не будет найдено. Или скольких он продал.