— Леви Кинг, и она моя. — он произносит эти слова с холодностью, которая сводит на нет его мертвую хватку вокруг моей талии. — Держи свои гребаные руки подальше от нее.
Прежде чем мы с Заком успеваем что-то сказать, Леви уводит меня из боулинг-центра, как тряпичную куклу. Я слишком ошеломлена, чтобы что-то сказать или отреагировать. Я едва поспеваю за его широкими шагами, не говоря уже о том, чтобы произнести какие-то слова.
Как только мы оказываемся на парковке, я прихожу в себя и борюсь с ним, но его хватка крепче сжимает мою талию, пока не становится больно.
Я вздрагиваю.
— Ты не имел права этого делать.
Он дергает меня, пока я не упираюсь спиной в его машину. Это первый раз, когда я смотрю ему в глаза с того шоу, которое он устроил внутри.
Они все еще черные, и в них нет ни капли мирной синевы. Они похожи на грозу, которая вот-вот разразится.
— Не имел права? — повторяет он, толкаясь в меня всем телом, пока я не покрываюсь его запахом и твердостью его груди. — Значит, он имел право касаться тебя?
— Он?
Я в замешательстве.
— Этот ублюдок внутри.
— Ты издеваешься? Зак мне как старший
брат.
— Который хочет трахнуть тебя.
Его слова смертельно спокойны.
Мои губы приоткрываются.
— Ты в своем уме?
Как будто это возможно, его глаза темнеют еще больше, рябя от напряжения. Там едва ли виднеется унция Леви, к которой я привыкла. Он испаряется в дым, который невозможно поймать.
Пугающее спокойствие на его лице выводит меня из себя.
Я могу справиться с гневом и яростью, но как я могу принять бой со смертельным спокойствием?
— Ты ослепла? — он все еще в своей холодной фазе.
— Как на сестру, ты хочешь сказать.
Он разражается смехом, но в нем нет ни капли юмора.
— Если он смотрит на тебя как на сестру, то я смотрю на тебя как на гребаную монашку.
— Блядь, Леви! Если ты хочешь трахнуть меня, это еще не значит, что все остальные хотят. Перестань быть пещерным человеком.
— Пещерным человеком, да?
— Я не знаю, что, черт возьми, с тобой сегодня не так, но тебе кажется и ты слишком остро реагируешь.
Он ударяет рукой по капоту машины рядом с моей головой, и я подпрыгиваю от удара.
Я борюсь со слезами беспомощности и гнева, затуманивающими мое зрение. Я ненавижу его за то, что он заставляет меня чувствовать себя виноватой, когда я не сделала ничего плохого.
Это так похоже на папу, и я поклялась, что больше никому не позволю унижать меня.
— Да что с тобой случилось? — мой голос повышается.