Я пытаюсь бежать в бесшумном режиме, но ветки продолжают хрустеть под ногами, словно нарочно подавая сигнал охотникам.
Ветки и странный ствол дерева царапают мои голые руки, когда я продолжаю свой бег.
Мой пульс стучит в ушах, когда я достигаю небольшой дороги. Я встаю за дерево, чтобы отдышаться.
Если не считать лунного света, пробивающегося между облаками и деревьями, здесь кромешная тьма. Огни и музыка особняка полностью исчезли.
Шаги тоже исчезли, как и голоса. Уф. Возможно, даже мои ужасные спортивные навыки помогли мне выбраться из этого невредимой.
Тем не менее, мое сердце не перестает быстро и сильно биться.
Тук. Тук. Тук.
Я делаю неуверенные шаги по направлению к пустой дороге, надеясь найти кого-нибудь на помощь.
Два шага вперед. Один шаг назад.
Звук ночной птицы, или зверя, заставляет меня замереть на месте, чуть не обмочившись.
Когда я вернусь домой, я больше не буду воспринимать кровь или фильмы ужасов, как должное. В реальной жизни, это чертовски страшно.
— Сюда!
Кричит кто-то.
"— Если кто-то увидит, этот человек не останется в живых, чтобы рассказать об этом, — знакомый голос, супер знакомый, невозмутимый, как многочисленные, ровные шаги бегут в моем направлении.
Я несусь по дороге, сердце колотится в груди так громко, что я не слышу собственных шагов.
Беги.
Беги.
Беги!
Говорят, что ты не чувствуешь этого, когда твоя жизнь подходит к концу.
Тоже самое происходит о мной.
Это происходит за долю секунды.
В одно мгновение я бегу по дороге, а в следующее ослепляющие фары застывают на месте.
Я хочу двигаться. Я хочу убраться с дороги.
Но не могу.
Что-то твердое врезается мне в бок, и я взлетаю над дорогой. Я падаю с глухим стуком, мои руки свисают в неловком положении.
Что-то теплое растекается подо мной и прилипает к одежде.
Голоса разбегаются вокруг меня вместе с громким визгом кого-то, ударившего по тормозам.
Металлический запах крови наполняет мои ноздри точно так же, как в тот день два года назад.
Дождливо и темно. Так чертовски темно, что я чувствую запах смерти в воздухе.
У него характерный запах смерти. Все мутное, металлическое и дымное.
Мамина голова склонена набок, вся шея в крови, размазанной по белому пиджаку, который она с радостью купила на прошлой неделе.
Я протягиваю руку, но ничто в моем теле не шевелится.
Я не могу помочь маме.
Не могу спасти ее.
— П-пожалуйста… Пожалуйста… нет… пожалуйста…
Надо мной нависают темные тени.
Они разговаривают, но тихо, и я ничего не могу разобрать.