— Может, тебе стоило играть лучше, а? — Ронан приподнимает брови.
Мой взгляд встречается со скучающим взглядом кузена Эйдена, и я говорю ровным тоном:
— Уведи его.
— Ах, — Ронан подскакивает на месте, пригибаясь самостоятельно. — Ну же, бро.
— Ронан, — предупреждаю я.
Он относится к этому, как к развлечению и игре, но Крис сейчас злой, как дерьмо.
И большую часть времени, не самом деле.
Эйден сжимает руку Ронана, в то время как Ксандер толкает его с другой стороны.
— Просто для ясности, — бросает через плечо Ксандер, нападающий и немного придурок.
Эйден бросает на меня понимающий взгляд, прежде чем он, Ксандер, Ронан и Коул направляются в раздевалку.
Их прозвали четырьмя всадниками, потому что всякий раз, когда они выходят на поле боя, они приносят завоевание, войну, голод и, в конце концов, смерть.
Я называю их четырьмя ублюдками.
Эйден, Ксандер и Коул вырвали свои позиции у старших.
Остальные игроки второго курса следуют за Эйденом и его бандой всадников. Возможно, я являюсь капитаном, но, если им придется выбирать, они, вероятно, примут сторону «молодого» Кинга."
"Крис продолжает рваться вперед, как поезд, сбившийся с курса. Зак и Алекс, два старшекурсника, пытаются оттащить его назад, но, судя по его поведению, он сидит на Редбулле, или на гребаных наркотиках.
Я размахиваю кулаком и бью его в грудь. Он замолкает с выражением оцепенения на лице.
— Какого хрена ты творишь? — выплевывает Крис.
— За то, что потерял свое место.
— Это был тренер, он…
Я наношу удар по ему лицу.
— Тренер играл с твоими ногами? Это он позволил Эйдену забить первый гол и проиграл мяч Ксандеру, чтобы тот смог забить второй? Это он покинул оборону, как жалкую пустынную землю?
— Ну, нет, но…
— Никаких «но», Крис. — я тычу пальцем ему в грудь. — Ты дерьмово играл с четвертьфинального матча и во время летнего лагеря.
Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но я больше не слушаю. Остальные игроки расступаются, когда я иду в душ.
Мы с Кристофером друзья. Может, не совсем друзья, но коллеги. Нам обоим нравился кайф от алкоголя, сигарет и девушек.
Мы бунтовали против наших фамилий и семей.