Лицо Николь краснеет, когда её глаза переходят от меня к Дэниелю.
— Именно то, в чем мы нуждались. В её друге неудачнике.
— Мы действительно будем двигаться по этой линии, Николь? — спрашивает Дэниел тоном, совершенно не похожим на его обычный беззаботный.
Она сглатывает, и я клянусь, что почти слышу ее. Это странно. Николь ненавидит Дэниела так же сильно, как ненавидит меня — если не больше. На самом деле, она пометила его как врага еще до моего появления, так что странно видеть, как она не выплевывает свой яд.
— Ублюдок, — бормочет она себе под нос.
— Может, ты хочешь стереть это, — Дэн потирает уголок рта большим пальцем.
— Что? — спрашивает Николь.
— Твое дерьмо, — он поворачивает меня в сторону своей машины.
— Делай, что тебе говорят, Викинг! — кричит она мне в спину.
Лучший способ заставить меня что-то сделать, это сказать, чтобы я этого не делала.
Я испытываю искушение находиться рядом с Леви, чтобы увидеть, как лицо Николь краснеет от напряжения, но даже этот бесценный взгляд того не стоит.
Я ненавижу Леви Кинга и все, что он из себя представляет.
Кроме того, после того маленького подарка, который я вчера оставила на его машине, я уверена, что он больше не будет меня беспокоить.
Я ошибаюсь, когда приезжаю в школу и мы расходимся с Дэном."
"Как только я открываю дверь в художественную студию, то останавливаюсь на пороге и кричу.
Глава 8
Астрид
Я не начинала войну, но сражаюсь до последнего.
Все полотна окрашены в черный цвет.
Все до единого.
Мои мышцы напряглись, когда я огляделась в поисках возможного злоумышленника.
Королевская Элитная Школа — это не та школа, где кто-то может прийти и выкинуть такой трюк. Не говоря уже о том, что я единственная душа, которая бывает здесь ранним утром.
— Прямо как на похоронах, да?
Мой позвоночник резко выпрямляется от зловещего тона прямо у меня за спиной.
Щелчок закрывающейся двери художественной студии заполняет пространство и застревает у меня в горле.
Я поворачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с этими гипнотическими глазами.
Леви Кинг.
Как раз то, в чем я нуждалась этим эпическим утром.
— Это твоих рук дело? — я вскидываю руки в сторону холстов.
— Кто знает? — ухмылка чуть приподнимает его губы.
В нем ощущается атмосфера безразличия. «Да пошло оно». В полном бунтарском настроении, его волосы взъерошенные, но все еще имеют тот супермодельный взгляд, написанный повсюду. Он в форме, но без галстука, а рукава рубашки закатаны.