— Как ты умоляла капитана.
— Ох, пожалуйста. И ты тоже, жучок.
— Что?
Я ранена, и должна была услышать об этом, как и все остальные. Я лучший друг и должна привыкнуть к этой сенсации. Он с притворной грустью качает головой.
— Говорю тебе, наша дружба держится на каменистом пути.
Я закатываю глаза.
— Ты можешь исправить это, рассказав мне, как ты умоляла его об этом. — его глаза сверкают. — На коленях? На спине? В позе шестьдесят девять? Или быть может…
Я бросаю ему в грудь маленький камешек, заставляя замолчать.
— Я же говорила, что дело не зашло так далеко. Я была под кайфом..
На секунду он замолчал.
— Не думаю, что наркотики заставляют тебя хотеть того, кого ты никогда раньше не хотела.
— Откуда ты знаешь?
Он поднимает плечо.
— Просто говорю.
— Что бы это ни значило. Ты собираешься рассказать мне свою важную новость?
— Два слова, детка, — он поднимает указательный и средний пальцы. — Стартовый. Состав.
— Что?
— Тренер выбрал меня в стартовый состав на предстоящую игру!
— Вау, это здорово, Дэн.
Я не могу притвориться, что я в восторге, как бы ни старалась.
Он смеется, прежде чем все это исчезает, и смотрит на меня своим бесстрастным лицом.
— Я вижу твою незаинтересованность, негодяйка.
— Извини, но я думала, тебе больше не нравится футбольная команда."
"— Черт возьми, нет! Я сказал, что им на меня наплевать, — он потирает руки с озорством и достижениями, написанными на лице. — Я знал, что мое время придет! Больше никаких скамеек.
— Я знала, что ты сможешь это сделать, — я обнимаю его за плечи.
— Да, черт возьми, детка. Я горжусь собой! — он поднимет ладонь в воздух, будто шлепает воображаемую задницу. — Представляешь, сколько девчонок набросится на меня после игры?
— Ты действительно свинья. И это все, ради чего ты хочешь играть в футбол?
— Это главная причина. Мой список пополниться подобным дерьмом. — он хватает мой наполовину съеденный гамбургер и заканчивает его в два огромных укуса. — Есть также все эти великолепные аплодисменты и адреналин.
— Нет, ошибаешься. Мы с футболом не дружим, помнишь?
— Ты обещала, — говорит он с набитым гамбургером ртом.
— Нет, не помню.
— Первый год, — он переходит на спокойный, шикарный акцент, как какой-то старый ведущий новостей BBC, и притворяется, что держит микрофон. — Когда Дэниел и Астрид впервые подружились, Астрид сказала ему, что ненавидит футбол, а Дэниел сказал ей, что ненавидит искусство.