Я сглатываю, делая все возможное, чтобы избежать его взгляда, несмотря на дыры, которые он продолжает сверлить в моем лице.
— Твой отец не говорил тебе, что нельзя общаться с людьми у кого фамилия Клиффорд?
— У меня нет отца — небрежно говорит он. — Но меня предупреждал дядя.
— Тогда почему ты не послушался его? — я смотрю на него сквозь ресницы.
Его глаза горят чистой тревогой.
— Я не умею слушать предупреждения.
— Тогда будь моим гостем. — я не могу избавиться от саркастического тона в голосе. — Мне бы хотелось увидеть реакцию отца, когда он обнаружит тебя здесь.
Я плюхаюсь на шезлонг и беру бутылку холодной воды.
Мой взгляд теряется в голубизне бассейна, делая вид, что его не существует.
Легче сказать, чем сделать.
Его присутствие наполняет пространство и рябит чем-то некомфортным и тянущим одновременно.
— Грубая, принцесса.
Тень нависает надо мной, закрывая полуденное солнце и высасывая воздух из моей близости, как мрачный жнец.
"Мой взгляд скользит вверх по его телу к отглаженным форменным брюкам, обе руки которые в карманах. Его рюкзак перекинут через широкую грудь и лежит на боку. Я не могу не остановиться на том, как его именной пиджак натягивает мускулистые плечи, как вторая кожа.
Я останавливаюсь, когда наконец добираюсь до его лица.
Такие жестокие люди, как Леви, не должны рождаться с таким греховно привлекательным лицом. Почему они получают все, когда должны быть меньше, чем ничего?
— Грубая? — выплюнула я.
— Для начала, я не имею никакого отношения к твоей первой предсмертной ситуации. Ты не можешь винить меня во всех своих смертных грехах только потому, что тебе обидно. Я не совсем посвящен в будущее, принцесса.
— Любой, у кого хватило бы порядочности, помог бы мне в тот день.
— Не знаю, заметила ли ты, но у меня нет ни капли данной порядочности.
— Да, я поняла это на собственном горьком опыте.
Я отдергиваю голову от него и делаю большой глоток воды.
— Насчет второго случая… — тихо говорит он. — Если бы у меня появилась возможность отмотать время назад, я бы сделал это по-другому.
Я бросаю на него взгляд, ожидая увидеть насмешку, но вижу только этот жесткий светло-голубой взгляд.
Огонь, кипевший во мне, угасает одним жестоким движением.
— Это ты так, извиняешься?
Он ничего не отвечает.