— Эй, — встречаюсь с его оценивающим взглядом. — Ты украл мой набросок на днях?
— Какой набросок?
Я прищуриваюсь.
— Просто ерунда какая-то.
— Просто ерунда какая-то, да?
— Угу."
"Ни за что на свете я не скажу ему, что это первая вещь, которую я смогла нарисовать за несколько месяцев.
— Теперь я вижу.
Я следую за нетерпеливым полем зрения Леви. Он смотрит на конец моей татуировки Солнце-Луна-Звезда.
— Видишь что?
— Вот почему у тебя все эти звезды на чехле для телефона, на портфеле и даже на рисунках. — он наклоняет голову.
— Я перестала это делать с тех пор, как умерла мама. — я прищуриваюсь. — Ты украл мой набросок.
— Каковы твои доказательства?
— Не повезло тебе, Леви. Ты только что признался в этом.
— И как, скажешь, я признался в этом?
Я выпятила грудь, чувствуя себя довольной.
— Ты сказал, что у меня на рисунках есть звезды, хотя предполагалось, что ты их никогда не видел.
Он указывает в направлении моего альбома.
— Я имел в виду это.
Верно. Солги кому-нибудь другому.
— Побежали, — повторяет он.
— Ответ по-прежнему «нет».
Он скользит рядом со мной, заполняя мое пространство. Его глаза сверкают угрозой, и воздух меняется.
Парк и бегуны молчат на заднем плане. Все, что я слышу, это стук сердца, и все, что я чувствую, это чистый, опьяняющий аромат Леви.
— Мы можем посидеть здесь и поговорить о произошедшем в субботу. Знаешь, обо всей этой части с поеданием тебя, — он шепчет так тихо, что это греховно. — Ты хочешь знать, дрочил ли я от твоего оргазма?
Я вскакиваю и начинаю бежать, чтобы скрыть жар, ползущий по моим щекам.
Неужели он действительно дрочил?
Неверная мысль, Астрид. Супер неверная мысль.
Леви догоняет меня, тихо посмеиваясь. Должно быть, он находит все это слишком забавным.
Мудак.
В то время как я вкладываю каждую унцию энергии в бег, Леви кажется прогуливается по парку.
Его ноги не сгибаются так сильно, как мои — глупые высокие люди. В то время как я уже вспотела, как свинья, на его лбу нет ни капли пота.
Когда я смотрю на него, он пристально наблюдает за мной. Он даже не пытается бежать и только не отстает от моего темпа. Было бы самоубийством просить его о гонке.
Его мышцы расширяются и двигаются с легкостью. Даже дыхание входит и выходит с легкостью, в отличие от моего прерывистого. После нескольких кругов по парку пот покрывает мои виски и руки. Мои ноги кричат, чтобы их избавили от страданий, будто я только что закончила марафон.