— Зачем она вам?
Я делаю глубокий вдох и стараюсь сохранять спокойствие.
— Она пропала, и мы беспокоимся о ней. Она мать моей жены, и нам не удалось с ней связаться. Моя жена боится, что случилось что-то плохое.
Девушка снова оглядывается вокруг, все еще в состоянии повышенной готовности. Затем она прислоняется к стойке, опираясь локтями на ее поверхность.
— Смотри, — говорит она тихим голосом. — Не говори никому, но я оказала этой женщине одолжение, ясно?
— Одолжение? — повторяет Адриан, приподняв брови.
Девушка невозмутимо пожимает плечами.
— Ага. Я не знаю, знает ли об этом ваша жена, но у ее мамы жестокий и жестокий муж, который внимательно следит за их финансами. Поэтому вместо того, чтобы снять наличные, она приходит и совершает «покупку», а мы тут же возвращаем деньги.
— Как ты можешь вернуть пятьдесят тысяч долларов, не возвращая их в первоначальную форму оплаты? — спрашивает Адриан.
Девушка ухмыляется.
— Если бы она заплатила кредитной картой, я бы не смогла этого сделать.
Мое сердце замирает от ее слов. Наличные? Конечно, нет.
— Наличные? — отчаянно спрашиваю я.
Девушка качает головой и с отвращением морщит нос.
— У меня здесь нет пятидесяти тысяч, красавчик. Она получит чек.
Низкое разочарованное проклятие срывается с моих губ, пока я оцениваю ситуацию. В моей голове возникают вопросы: почему Чарити ЛаМонтань утверждает, что ее муж жестоко обращается с ней и пытается сбежать? И почему сейчас, спустя столько времени? Могла ли она организовать похищение как диверсию, чтобы скрыться незамеченной? Но опять же, она должна была знать, что мы будем искать ее как возможного подозреваемого.
— У вас есть копия одного из чеков?
Гладкий итальянский голос Виталия прерывает мои мысли, заставляя девушку за прилавком ахнуть от удивления и уставиться на него широко раскрытыми глазами. Он высокий и стройный, высокая фигура ростом шесть футов три дюйма, с соблазнительными мускулами, от которых женщины падают в обморок.
— Ммм, — она запинается в своих словах. — Я так думаю.
Девушка неловко откатилась назад.