– Где он? Я хочу к нему – немедленно, а то… всё взлетит на воздух!
– Взлетит так взлетит! – рявкнул зубастый. – Ты разминулась с ним на десять минут, девочка. Они с одним учёным – доктором Тимом Ройтером – совершают погружение. Придётся тебе дождаться их возвращения.
– Погружение? – прошептала Карима, уставившись в панорамное окно. – Неужели… к скважине?
– Вот именно, – ответил синеволосый азиат и, не обращая внимания на бомбу, протянул Кариме поднос с изящно сервированным сасими. – А пока угощайтесь – буду рад.
Скважина
При других обстоятельствах Леон был бы рад погружению на батискафе, да ещё с Тимом; они сидели рядом в кабине «Морея», наблюдая, как синева постепенно переходит в черноту. Но на этот раз всё было иначе. Его тело и душу охватила страшная усталость – не осталось ни энергии, ни радости.
– Не пойму, почему ты так упорно отказываешься подписать, – сказал Тим, взяв курс вниз. Рацию он выключил – они были одни. – То, что мы узнали о вас с Люси, всё меняет: от забора стволовых клеток теперь придётся отказаться.
Взглянув на Тима сбоку, – внутреннее освещение отбрасывало на его лицо красноватые отблески, – Леон снова повернулся к приборной доске. Четыреста метров – сейчас они погружаются со скоростью три метра в секунду.
Всё как прежде? Кого Тим пытается обмануть? Неужели он правда считает, что после всего, что произошло, Леон сможет как ни в чём не бывало дальше работать в ARAC? Ничего не выйдет: что-то в нём сломалось.
– Ладно, посмотри сначала на скважину: уверен, она тебя убедит, – продолжил Тим. – Не пойму, почему ты так резко возражаешь именно против этого проекта ARAC. Тебе ведь давно известно, что ARAC добывает на большой глубине нефть, марганцевую руду…
Да, Леон это знал – и теперь стыдился того, что так редко задумывался о последствиях.
"– Это хороший или дурной знак, что Роджерс улетела обратно? Сколько вы ещё собираетесь держать меня в изоляции?
– Леон… – начал Тим, но тут же смолк. В свете прожекторов мелькнула стайка глубоководных креветок, но вскоре отстала.