— Мне страшно…
— Ты не останешься одна. С тобой останется с десяток воинов, готовых отдать за тебя жизнь.
— Мне не страшно оставаться одной. Мне страшно, что с тобой может что-то случиться.
Улыбается и гладит мое лицо большими шершавыми ладонями.
— Если ты ждёшь меня со мной точно ничего не случиться.
Я медленно выдохнула и прижалась к нему всем телом, обнимая заа шею, слыша, как он с наслаждением втянул запах моих волос.
— Я мечтал, что однажды ты сама обнимешь меня, что будешь ждать меня домой.
— Я люблю тебя, Аднан.
Почувствовала, как он прижал меня к себе сильнее, как заставил спрятать лицо у него на мощной груди.
— И я люблю тебя, моя ледяная девочка, моя белоснежная зима.
Я наслаждалась этими словами, но для меня были намного дороже его взгляды полные нежности или страсти, его сильная спина за которой он прятал меня от врагов и даже от самой смерти, его забота и его дикая страсть ко мне. И мне больше не хотелось спрятаться от него. Мне хотелось давать ему больше, чем он давал мне, мне хотелось возвращать и не только брать.
— Мне уже пора.
Я кивнула и разжала руки.
— Иди.
— нет, вначале я еще раз поцелую тебя.
И со смехом набросился на мой рот, терзая его и напоминая, как искусал ночью нижнюю губу, которая теперь саднила от его поцелуев.
Когда отряд исчез из поля зрения, а вдали остались лишь клубы песка я подумала о том, что так будет всегда. Если я действительно согласна быть его женщиной война для нас с ним никогда не закончится потому что он весь из нее соткан.
Точнее я уже смирилась. Если он готов для меня менять свои жизненные принципы даже вопреки правилам своей семьи, то и я смогу измениться для него.
* * *Он называл это счастьем. Оно разъедало ему вены, впивалось в сердце маленькими шипами болезненной радости и обжигало глаза. Сын шейха, бастард, который не знал, что такое любовь в принципе даже не подозревал, что может быть по-настоящему счастливым.
Но оно наполняло все его существо, когда Альшита радостно встречала его, бежала навстречу, раскрывала ему объятия, а по ночам так же голодно отдавала ему всю себя, как и он брал ее тело. Этот триумф он эхом разносился по всему его большому телу дрожью от каждой ее улыбки, подаренной ему.
Каждый раз, когда смотрел ей в глаза и видел в них свое отражение, когда вбивался между ее раскинутых ног или жадно брал ее сзади там, где страсть их настигала.