Меня затошнило и вызвало спазм в желудке. Я даже думать не хотела о том, что там может происходить.
— Смотри на меня — больше никогда не смей этого делать. Не смей куда-то уходить пока он тебе не позволил. Ты обязана выстоять до конца, если ты пришла на празднество. Уйти — значит высказать неуважение и хозяевам дома, и своему господину. Ищи в боли наслаждение, Альшита, иначе ты погибнешь. Прислушайся к моим советам… отключи свои эмоции и начни поступать правильно. Этот мир тебя сожрет если ты не начнешь жрать его!
Я отрицательно качнула головой:
— Не могу на это смотреть… вы не люди… это ненормально получать удовольствие от чьей-то боли, — едва шевеля дрожащими губами произнесла я.
— Смешная, ты, русская. Странная. Я не впервые с вашими женщинами дело имею, но ты какой-то особый подвид. Корысти что ли нет в тебе, инстинкта самосохранения? Хитрости женской. Да и кто решает, что именно нормально, а что нет. Их не заставляют насильно резать и рвать друг друга на части.
Рамиль сжал мои плечи длинными, холенными пальцами, унизанными перстнями.
— Возьми себя в руки, ты не можешь прилюдно позорить Аднана. Начинай учить наши законы, наш менталитет. Тебе жить среди нас.
Слезы все еще текли по щекам, меня колотило, как в лихорадке, мне казалось, что, если он вернет насильно смотреть на этот ужас я просто умру.
— Прошу тебя, я не стану на это смотреть… я не… могу… уведи меня… уведи это невыносимо, — умоляла тихо, — давай вернемся в отель. Попроси его вернуть меня туда. Я не хочу здесь быть.
Рамиль выпустил мои плечи и теперь меня пошатывало, перед глазами все расплывалось.
— Идем обратно пока никто не заметил, как женщина Аднана ибн Кадира сбежала с праздника, посвященного ее господину.
Мое сердце колотилось так быстро, что его удары заглушали все остальные звуки, когда вспоминала улыбающиеся лица, кровожадные удовлетворенные глаза гостей мне хотелось закричать от ужаса.
— Сейчас там все расчистят и начнутся празднества. Танцы, песни, пляски. Это не самое страшное зрелище из тех, что ты могла увидеть. Бывают и похуже.
— Я думала, что похуже только в пустыне.
— Ты ошибаешься в пустыне все честно и открыто. Настоящий кошмар происходит именно здесь. Идем.
— Нееет. Я не пойду. Я здесь останусь.