Иногда он останавливался в ужасе, чтобы проверить дышит ли она, чтобы касаться губами ее губ, улавливая дыхание и снова мчаться, как оголтелый вперед, оглядываясь на клубящуюся позади пыли, которая словно жуткие тучи из грязи и песка, кудрявилась и неумолимо надвигалась на него, грозясь поглотить под собой."
"Прав был Рифат, не успеет он до пустыни доехать, и конь устал, ноги вязнут в песке и ветер дует прямо в лицо, бросая песок в глаза с такой силой, что их разъедает. И перед глазами лицо ее, как увидел в первый раз там, сразу за КПП у разрушенной заправки.
— Я научу тебя мне доверять, научу, моя девочка. Ты даже не представляешь, как много я могу дать тебе… Только выживи. Все что захочешь получишь… все… Я тебе родню твою сюда привезу, в доме своем поселю.
Голову ее запрокинул и дернулся от того насколько безжизненным выглядело ее лицо, синеватые веки и приоткрытые сухие губы.
* * *— Любимому, говоришь? — оторвался от ее рта, тяжело дыша и заставляя дрожать от того, как его сильные ладони сжимают ее хрупкое тело, как путаются в серебряных волосах, удерживая ее за затылок, не давая отстраниться. А я до безумия хочу открыть глаза, но не открываю…
— Любимому, — повторила она, а потом сама прижалась к его губам своими, нашла их безошибочно, подавшись вперед, и он застонал, вздрогнув всем телом, не ожидая поцелуя и тут же возвращая ее наглость жестоким натиском, кусая сладкие и желанные губы до боли…
— Открой глаза, Альшита… смотри, что я хотел тебе показать.
Она медленно подняла веки и увидела, как они поднялись на вершину самого большого бархана, и перед ними открывался весь каньон и наслоения всех оттенков песка, резко контрастирующего с синим небом.
— Смотри на горизонт… долго смотри, не моргая… Скоро начнет садиться солнце, и ты увидишь нечто необыкновенное. Если, конечно, захочешь увидеть.