, в одну из темных ночей, Казанова встретил в Венеции человека в красной мантии, который на его глазах уронил письмо. Джакомо поднял и вернул это письмо хозяину. Человеком в мантии оказался венецианский сенатор Маттео Джованни Брагадини. В знак благодарности Брагадини предложил подвезти Казанову на своей гондоле. В пути у сенатора случился удар. Казанова приказал остановить гондолу и разыскал врача. После первой медицинской помощи он доставил больного домой, куда немедленно прибежали двое друзей сенатора — венецианские патриции Марко Дандоло и Марко Барбаро.
Венецианские патриции тайно занимались каббалистикой и алхимией. Казанова признался, что сам этим увлекается и что у него есть свой каббалистический метод, хотя он и не совсем уверен в его надежности.
Трюк со своим собственным каббалистическим методом Казанова применит еще не раз, в особенности в Париже с мадам д’Юрфе, богатой маркизой, которая слепо верила в магические способности Казановы.
Оставив музыкальное поприще, Казанова, пользуясь дружбой и благодеяниями Брагадини, поселился в его доме в качестве названого сына и стал на досуге заниматься магией и предсказаниями. Свой тогдашний образ жизни авантюрист характеризовал в немногих словах: «Я был не беден, одарен приятной и внушительной внешностью, отчаянный игрок, расточитель, краснобай и забияка, не трус, поклонник женского пола, ловкий устранитель соперников, веселый компаньон… Я наживал себе врагов на каждом шагу, но я умел постоять за себя и потому думал, что могу позволить себе все, что угодно».
В Казанове прежде всего покорял его врожденный артистизм, умение привлечь и мгновенно заинтересовать.