Неодолимая страсть так захватила молодого иезуита, что он, не колеблясь, пожертвовал карьерой священника, похитил свою любимую, бежал с ней и тайно обвенчался. Молодые поселились в небольшом местечке Комо. Однако их счастье навсегда осталось омраченным клеймом позора, который лег на похитителя и нарушившую обет послушницу. Да и на семерых детей (среди которых Алессандро, или, как его называли, Сандро, Сандрино, был четвертым ребенком) пала тень родительского проступка. Графская семья Инзаги навсегда вычеркнула имя грешницы Маддалены из сердца и памяти, ибо такой грех считался несмываемым.
Маленького Сандро родителям пришлось отдать кормилице в деревню, где он провел первые три года своей жизни, предоставленный самому себе. В крестьянской семье за ребенком следить было особо некому, потому слово «мама» Сандрино выговорил года в четыре, а нормально начал разговаривать только к семи годам.
Окружающие считали Сандро недоразвитым, и если бы тогда кто-нибудь сказал, что это будущий великий ученый, — его посчитали бы большим шутником.
После смерти Филиппа Вольты, не оставившего бедной жене ничего, кроме семерых детей от одного до семнадцати лет, семилетнего Алессандро взял на воспитание дядя со стороны отца, соборный каноник Александр. Он вплотную занялся обучением не совсем развитого, но довольно-таки способного племянника. Словно наверстывая упущенное, Алессандро быстро освоил азы латыни, историю, арифметику, а также правила поведения за столом, в семье, в общении с посторонними людьми.
Плоды воспитания не заставили себя долго ждать. К удивлению родни, Сандрино словно пережил второе рождение: в нем обнаружилось остроумие, дар блестящей импровизации, понимание абстрактных идей и сути научных проблем.
Далее последовали годы учебы в школе иезуитов на философском факультете и в семинарии Санта-Катарина, где Алессандро впервые приобщился к физике, занятие которой приносило ему огромную радость. К восемнадцати годам энергичный молодой человек уже свободно владел французским и латынью, достаточно глубокими и прочными знаниями по науке и искусству. Но первой и самой сильной любовью на всю жизнь осталась физика, которой Вольта не изменял никогда.