Сейчас облачко доплывёт до журналистов и я сниму стазис. Если что, ректору говорим, будто выпустили их в окно, заподозрив пакость от местных жителей.
— Заинтриговала не на шутку! — сказала Таяна, облокачиваясь на подоконник. — О, кстати!
Девушка щёлкнула пальцами, закрыв окно и затенив стекло так, чтобы с улицы нас никто не видел, мы же видели всё.
— Правильно. Второй этаж, мы почти как на ладони, а журналистам только дай повод посплетничать. Ой, а они там случайно не с этой гадиной беседуют, что нас встречала?
Мира приникла к стеклу так, что кончик носа расплющился и мы, конечно, не удержались от пары–тройки шуточек про свиные пятачки.
Подарочное облако обогнуло высокую ель и застыло ровно над стайкой студенток Сантора, дающих интервью фифе Лин Акройд.
Я пошевелила пальчиком, снижая «снаряд» и тоже щёлкнула пальцами, как Таяна, чтобы девчонки поняли — момент настал.
В ту же секунду чутко реагирующие на движение любой органики шары взорвались разноцветным туманом, добавляя ярких красок классическому зелёному пейзажу.
Красные, оранжевые, фиолетовые, зелёные, жёлтые, синие краски со скоростью коршуна пикировали на жертв, смешиваясь, оседая на волосах, коже, одежде.
— Это порошок. Он отмывается, но не очень хорошо, — сообщила я девчонкам. — А теперь быстренько устраиваемся и делаем вид, будто понятия не имеем о произошедшем.
— Ну, Серена! — взвыли подруги.
— Посмотрим новости вечером, — утешила я соучастниц небольшой шалости. — Он будет оседать какое–то время.
В два счёта разложили скудные, допустимые в чертоги Сантор, пожитки, и отправились за формой и книгами. Хотелось, конечно, многое обсудить, но мы пока не знали, на что способны ненавидящие нас «уродины» и решили сохранять бдительность и беседовать только у себя. Как говорится, и у стен есть уши, если не заткнуть их родовыми амулетами.
Кастелян академии ничуть не походил на нашу обаятельную фифу Шарг.
— О, вы тоже любите книги принца Эриндриэля [«Замуж за орка, или Эльфы тоже плачут, Ирина Успенская]! — воскликнула Бри. — У меня есть вся серия!
— Вся? — тут же заинтересовался кастелян, даже оторвал тощую пятую точку от стула и подошёл к восторженной девице.