Тёмная магия обжигала холодом и несмотря на вечернюю свежесть дышать стало невозможно тяжело. Каждый глоток воздуха словно превращался в камень и тяжестью проваливался в желудок, вызывая тошноту.
Схватилась за поручень, невольно сминая хрупкий беззащитный стебель вьюнка. На висках проступила влага. Колени ослабели.
— Добрый вечер, Серена, — поздоровалась фурия, не отрывая от меня хищного взгляда.
Собрав все силы присела в положенном реверансе и поприветствовала её величество как следует. Голос звучал тихо, но ровно.
Шпильки в волосах задрожали, выскользнули, освобождая завитые по последней моде локоны, звякнули о розовый камень. Родовые артефакты на запястьях вибрировали так, что пришлось ухватить юбки и сжать до судорог пальцы. Не уверена, что удалось скрыть волнение, но сделала всё возможное.
— Давно хотела побеседовать с тобой наедине, Серена, — медленно–медленно проговорила королева. — Я рада, что у меня будет такая разумная помощница. Надеюсь, достаточно разумная? — спросила она с намёком.
Скрюченные пальцы отказывались повиноваться, но я усилием воли отлепила их от юбки и показала на горло, беспомощно пожав плечами, и отразив царящий в душе ужас во взгляде.
— Ах, этот твой лекарский дар. Такой неуместный. Не бывает идеальных людей, — вздохнула её величество и отошла от меня к самой двери. — Так легче?
Попыталась выдавить из себя слово «нет», но и это не удалось.
Изольда недовольно фыркнула, закатила глаза и вернулась в царство музыки и смеха, я же, наконец, смогла коснуться волшебного браслета и немного взять себя в руки. И надышаться чистым прохладным воздухом вволю!
Пальцы онемели и потеряли чувствительность. Я никак не могла нащупать рассыпанные шпильки. Оставалось только ждать, когда восстановлюсь после «общения» с её величеством, поднимусь и освещу пространство.
Балконная дверь снова скрипнула и я ужаснулась, что меня увидят в таком нелепом виде. Однако вскочить не удалось. Тело ещё состояло из желе после испытания королевы.
Вышло, конечно, даже забавно. Хотела допросить, а сама лишила дара речи. И смех, и грех, но мне для поддержания бодрости приходилось во всём искать положительные стороны.
— Серена, что с тобой? — встревоженно спросил Никиас.