И всё же от боли помутилось в глазах, пришлось сжать зубы и терпеть.
Фурия рванула почти вертикально вверх, точно не чувствуя тяжести. Дворец стремительно уменьшался в размерах, я видела уже большую часть столицы и не прекращала рисовать заветные руны, однако никто не приходил. Эйнар не приходил.
Отбросив паническую мысль, что оказать помощь попросту уже некому, принялась царапать одно и то же место на запястье, где кожа была самой тонкой. И почему там, внизу, я не могла сообразить?
Лин, пожалуйста, забери меня!
Горячая кровь побежала по руке, почти мгновенно остывая из–за дикого ветра.
В городе шла неделя празднований и я сообразила, что эта гадюка с крыльями хочет швырнуть меня в толпу, размазав о каменную брусчатку, отомстив таким образом предавшим её сторонникам.
Зажмурилась. Представила, что мысленно общаюсь с Нарном Первым, крикнула: «На помощь! Спасите! Цена — моя жизнь!», но… ничего. Неудивительно. Мы ведь должны находиться рядом для чтения мыслей. Упомянутая им связь, видимо, не работает на расстоянии.
Перед глазами не пролетали ни воспоминания, ни любимые лица. Я видела лишь стремительно увеличивающиеся в размерах здания, начинала различать людей, их одежду, и понимала — это конец.
Никто не пришёл на помощь. Не выжили, попали в ловушку, сражались не на жизнь, а на смерть и были заняты, неизвестно. Я этого уже не узнаю.
Я оказалась совершенно беззащитна перед магией древнего, коварного, сильного существа, на которое даже архи не охотятся по одиночке. И сейчас умру.
Нас заметили, люди обращали лица к небу, тыкали пальцами, шумели. Некоторые формировали защитные сферы, некоторые — бежали, жаль, у меня не было такой возможности.
Женское дело — хорошо учиться, танцевать на балах, проказничать, строить глазки, рожать детишек, исследовать магические бури. Управлять страной — тоже вполне по плечу хрупким физически, но сильным духом женщинам.
Но не умирать на глазах у тысяч арраторцев особо некрасивым образом!
Фурия издала победный клёкот и швырнула меня вниз, придавая ускорения удушающе–чёрной магией.