В непривычной взгляду яркой одежде, часто иноземной или похожей на иноземную. Были даже весьма откровенно наряженные дамы!
А до чего колоритные северяне! Загорелые, с яркими голубыми глазищами, все как один черноволосые. Они и здесь не снимали роскошных мехов. И выглядели величественно и аристократично, хотя я помнила — у них есть только король и всё, остальные равны.
Когда увидела настоящего тролля, непроизвольно дёрнулась в сторону витрины, зная — малейший стук и Эйнар окажется рядом. Он, конечно, паршивец, но ответственный и никогда не бросит девицу в беде, даже если эта девица — я.
Как бы ему того ни хотелось.
Пронеслась стайка ребятни, держа в руках леденцы на палочках, и почему–то запахло сдобой, а не карамелью.
— Леди, вы не отойдёте? — немного раздражённо спросил мужской голос.
Я отскочила от двери.
— Простите, сама не знаю, как я здесь оказалась, стояла у витрины.
— Простите, сама не знаю, как я здесь оказалась, стояла у витрины.
— Бывает, — незнакомец философски пожал плечами и оглядел меня с ног до головы.
А я, стыд какой, едва не покраснела. Да, на мне спортивная форма, а не приличное платье, но я одета чисто и опрятно, правда, ни капли не напоминаю дочь великого и ужасного герцога де Виля, но это к лучшему, незачем позорить род недостойным видом.
Сделала ещё шаг назад в сторону огромного окна, чтобы к задумчивому и весьма симпатичному незнакомцу не присоединился ещё и бешеный Эйнар. Надеюсь, он выбирал торт и не видел, как я перемещаюсь туда–сюда вдоль здания–кекса, выходя из поля его зрения.
"Незнакомец между тем о чём–то подумал, затем достал из свёртка восхитительно ароматную булочку и протянул мне.
— Угощайтесь!
— Благодарю вас, но я не могу принять этот подарок.
Сделать традиционный вежливый книксен в брюках не могла, пришлось улыбнуться и кивнуть. Однако мужчина настаивал.
— Пожалуйста, возьмите. Я ведь вижу, что вы хотите… Не стесняйтесь. Вам ведь нужно…
Слово «есть» так и повисло в воздухе.
Выпрямила спину ещё сильнее, задрала подбородок, строго посмотрела в янтарные глаза «благодетеля».
— Благодарю, я не нуждаюсь в подачках и в состоянии самостоятельно купить себе всё, что хочу, — произнесла холодно и недовольно, так, как никогда не позволяла себе ни с кем разговаривать.