— А теперь маленькие штрихи! Несите!
Что нести? Пока что мне несут чушь! Причем, столько, что некуда складывать!
На мою голову опустился белоснежный парик, а передо мной возникло волшебное зеркало.
— Мне не идет блонд! — возмутилась я, с горечью осознавая, что теперь меня можно выгуливать на поводке, как болонку. На стул упали блузка, юбка и пиджак. Сверху приземлился лифчик, от которого мне стало как-то неловко. Из него смело можно было делать детские качели, хомутать мужика любого диаметра, греться в холодное время года.
— Ты немного ошибся с размером, — деликатно заметила я, поднимая двумя пальцами черное кружевное белье, пока демон листал папку и пил кофе, расположившись на диване. Вот выйду замуж, овдовею, то тогда одна из чашечек станет прекрасной траурной шапочкой. А второй я с кем-нибудь щедро поделюсь! Наверное, оптимист на моем месте радостно заявит: «Лифчик наполовину полный!», а пессимист грустно всхлипнет, что наполовину пустой.
— Я так понимаю, что чемоданов не будет? — ядовито поинтересовалась я, прикладывая лифчик к груди. — Учти, в правой чашечке я буду хранить чистые трусы и носки, а во второй
— грязные!
Плевок кофе почти достиг середины комнаты, а надрывный кашель, который послышался с дивана, дал мне надежду, что начальство уйдет на больничный раньше, чем я в таком виде появлюсь на публике!
— Я не могу понять, к фему.
— Неплохо, — заметил демон, глядя на то, как я пытаюсь стянуть на груди форменную блузку. Пуговицы отказывались быть самоубийцами и лезть в петельки, но я плотно упаковывала свое богатство, пытаясь хоть как-то совладать с застежками.
— Я бы на твоем месте глазки закрыла, — мрачно бросила я, пытаясь с треском стянуть на груди блузу, слыша, как трещат на нитках пуговицы."
"— Это еще почему? — удивился демон, шурша бумагами на роскошном диване.
— Чтобы потом, когда ты рассказывал, в каком бою потерял глаз, тебя не посещала мысль о том, что последнее, что он видел — это шапочки для скорбящих гномиков — близнецов! — выдохнула я, осторожно переводя встревоженный взгляд на демона.