— Я держу тебя, — шептал я, глядя на ее спящее лицо и убирая рукой медные волосы. Если она не чувствует, то может быть услышит, — Я с тобой…
«Ваше высочество. Все сроки вышли. Она. Она не вернется.», — слышались голоса, а я отказывался их слышать, видя лишь прикрытые веки и жадно ловя каждый ее вздох.
— Ты же еще дышишь, — шептал я, гладя ее щеку. Она не чувствует, как она мне нужна.
«Ваше высочество. Еще один не проснулся. И девочка не проснулась. Все сроки вышли. Не дышат.», — слышал я, веря в то, что она чувствует мою любовь, которую я дарю ей каждым прикосновением.
Я смотрю на белую комнату дворца, нарядно украшенную лепниной и картинами. Я вижу цветы.
— Все в черный, — приказываю я, понимая, что не в силах сдерживать разрушительное отчаяние, которое захлестывает все вокруг. — Все. Все уничтожить. Просто гладкие стены. И так в каждой комнате. Стереть все.
Слуги боялись ко мне подходить, молча выполняя приказ, а я чувствовал исходящий от них страх, смешанный с горечью.
Я гладил медь волос, глядя, как комнаты становятся одинаково черными.
— У меня мама не вернулась, — слышал я голос девочки — служанки, а от нее исходила боль.
— И сестра.
«Жизнь продолжается, Ваше Высочество», — я чувствовал волны понимая и сочувствия.
— Убивать все, — отдал приказ я. — Приказываю. С этого момента, не щадить ни одного человека. Если вы попали в Ад, то убивайте, убивайте, как можно больше. Всех, без разбора.
«Я был там! Там не все так, как рассказывают.
Как ты там? С кем ты? Что они сделали с тобой?
«Маги заточают нас в камни. Я просидела в камне сто лет. Сто лет одиночества. Я верила, что хоть кто-нибудь меня отпустит. У меня маленький ребенок.
— Она не дышит! — закричал я, а неудержимая волна ужаса пронеслась по замку. Я сам чувствовал, как перестаю себя контролировать. — Она не дышит.
— Ваше Высочество. Вам просто показалось. Она дышит. Дышит, — успокаивали меня, а я отмахиваюсь от чужих утешений. — Уверяем вас. Она дышит. Успокойтесь, пожалуйста.
Показалось. Мне просто показалось. Черные стены молчали, а я стоял возле окна.