Опус Ворониной из этой категории, я твердо уверена, что его мало читали в шестидесятые и совсем не читали в девяностых и двухтысячных. Возможно…
– Вероятно, мошенники имеют какое-то отношение к тетке, которая состряпала неудобоваримый опус, – перебил меня Дегтярев, – говори короче, только по делу. Экскурс в историю советской литературы нам зачем? Кузя, ищи все про Воронину.
Но я решила не сдаваться и высказать все, что думаю.
– Развалины около Повалкова – это не руины Акрополя, толпы туристов туда не стремятся.
– Найти местных бабулек, – оживился полковник, – расспросить их подробно. Дарья, женщины за восемьдесят – твоя аудитория. Запасись чем-нибудь вкусным, купи вафельный торт, и вперед.
– Дашуня, к тебе эсэмэска пришла, – сообщил Кузя, – айфон пищал.
Я взяла трубку, прочла эсэмэс: «Можно позвонить? Яна Реутова из Повалкова», нажала на экран и включила громкую связь.
– Ой, здрассте, – зачастила сестра покойной Зинаиды.
– Не фигасе, врун! – вдруг воскликнул Кузя.
Сеня погрозил ему кулаком, но, к счастью, моя собеседница не слышала его восклицания.
– Кой-чего сказать тебе надо, – сообщила Яна.
– Слушаю тебя внимательно, – сказала я.
– При личной встрече, – прошептала Яна, – и не у меня дома, люди любопытны, сразу начинают истории придумывать! На шоссе построили торговый центр «Аук», можно там встретиться на парковке.
– Что-то случилось? – насторожилась я.
– Ну… при встрече скажу.
– Хорошо, – согласилась я, – сейчас уточню по навигатору, сколько ехать, и напишу. У меня вопрос к тебе. В Повалкове много коренных жителей?
– Где родился, там и пригодился, – вздохнула Реутова. – Молодые разбежались, из пожилых осталась Королева Клавдия Петровна, она в селе на свет появилась, всю жизнь на одном месте провела.