— Ну, не расстраивайся, дал папочка покататься, может, и подарит, когда сам накатается, — решив, что с Арсеном больше не о чем разговаривать, Владислав повернулся ко мне:
— Интересную штуку ты придумал в моем городе, — надменно произнес он, кивнув на вход, — только смотри, не забывай о своем месте, а то парочка проверок — и не будет никакой фабрики, как и завода. Так что помни, с чьих рук ешь! — сделав это весьма пафосное заявление, он резко развернулся и увел девушек за собой. Что-то кричать ему в спину и возражать было бессмысленно.
— Вот дебил… — высказала общее мнение Ефросинья.
— Как-то даже обижаться на него не хочется, на убогого, — развел руками Арсен, улыбаясь, — а ведь раньше и за меньшее рода уничтожали.
— Да оставь ты его, какой ни есть, но родственник. Их, сам знаешь, не выбирают."
"— Нет, ну, я не про войну, а вот морду набить стоило бы! Может, поумнеет, — произнес тот, задумчиво глядя в спину удаляющегося Владислава.
На территории фабрики было оживленно. Среди людей сновали аниматоры. Где-то показывали фокусы, где-то играли с детьми. Мы прошлись по магазинам, зашли в ангар и посмотрели выставку художников. Пообщались с Никой и её друзьями. При этом, после всех приключений в Анапе, я понял, что больше не ощущаю никакой влюбленности и спокойно могу с ней болтать. Так что мои опасения развеялись.
На площади увидел заведение Татьяны Леонидовны.
Часов в шесть на сцену поднялся Владислав и толкнул короткую речь, суть который сводилась к тому, что он молодец, и все это — благодаря его прекрасному управлению и прочим талантам. В общем, если бы не он, то вообще бы Хадыженска не было, не было бы фабрики и, наверное, людей тоже.