– Кстати, – торможу перед дверью, уже достав ключи, поворачиваюсь к мужчине, – а у тебя аллергии нет?
– У меня – нет, – он подозрительно прищуривается. – А у кого была?
– Эм-м, – я судорожно соображаю, потому что не хочу напоминать ему про Полкана. О, вспомнила!
– Сестра моей близкой подруги сильный аллергик, – говорю быстро.
– Сестра подруги, значит, – похоже, я его не успокоила.
– Да, ты помнишь Мари, она у нас с огнестрельным лежала, – киваю и, наконец, втискиваю ключ в замок, – и сестру её младшую тоже видел, Алину.
Открываю и вхожу первая, Никита заходит следом, закрывает дверь и тут же, развернувшись, притягивает меня к себе и целует. Захватывает своими губами мои, спускается ниже к подбородку, шее.
– Дай хоть раздеться, – шепчу, хватая ртом воздух.
– Раздеться – это замечательно! Это очень правильно! Я помогу, – стягивает с меня куртку, бросая прямо на пол, молниеносно скидывает свою, и я уже чувствую его руки на коже под водолазкой.
– Ма-а-ау!
Мы замираем и оба медленно поворачиваемся на звук.
В паре метров от нас сидит Дарси и смотрит на Добрынина таким взглядом, что…
– Да, согласен, он абсолютно точно мистер Дарси, – Никита отпускает меня, смотрит на кота с настороженным интересом.
Дарси тем временем подходит ко мне, оборачивается, потеревшись, вокруг моих ног, и садится между мной и Никитой.
– Куда уж доходчивее, – тянет задумчиво мужчина.
– Дарсик просто не привык видеть кого-то рядом со мной, – пожимаю плечами и наклоняюсь погладить кота. – Пойдём хотя бы руки помоем, и я чайник поставлю, а то дома прохладно, отопление ещё не включили.
Прохожу на кухню, набираю воду из фильтра, включаю чайник, но тут меня обнимают сзади, поглаживая живот и спускаясь пальцами под пояс джинсов.
– Не думаю, что мы замёрзнем, – тихо говорит Никита, склонившись к моему уху, и я откидываю голову ему на плечо, – покажешь спальню?
Киваю, потому что не уверена, что голос сейчас меня не подведёт, и прохожу в небольшую комнату, куда я пару лет назад купила широкую двухспальную кровать – мне всегда хотелось простора, чтобы можно было валяться, как захочу, хоть поперёк.
Никита возвращается к прерванным в коридоре поцелуям, сначала нежно, но постепенно нас опять охватывает нетерпение. Он стягивает с меня водолазку, потом тянет вниз молнию на джинсах, спускает их с бёдер, опускается на колени, помогая снять до конца – сам вытаскивает из тугой плотной ткани сначала одну ногу, потом вторую, не давая мне потерять равновесие.