Если раньше все эти дворцовые интриги и хитросплетения казались мне чем-то далеким и глупым, то сейчас я училась в них разбираться. Высокородные ненавидят меня. Они не упустят шанса отомстить. Поставить на место выскочку, которая вдруг стала наследницей Черного дракона!
Я знала это. Мы все знали это.
Возможно, если бы донесение получил ректор, он бы все замял. Но чиновники не станут этого делать. Они действительно проверят меня. И, кажется, они уверены, что что-то найдут. Иначе не вели бы себя столь опрометчиво.
– Хорошо, – не сразу, но кивнула я. – Делайте, что должны. Но если вы ничего не найдете, прошу вас сообщить имя того, что прислал донесение. Иначе будет казаться, что вы подстроили это. Не мне, разумеется. – Я сделала паузу. – А его величеству. Знаете, он в последнее время не в духе. Подобные неприятности очень его расстроят.
Упоминание императора стерло улыбочки с лиц чиновников.
– Мы всего лишь действуем в рамках закона, – мягко сказал магистр Лайус.
– Может быть, нужно куда-то уйти? – спросил ректор.
– Мы проверим Изабелль Ардер вас при всех, – сказал магистр Лауйс. – Для такой процедуры нужны свидетели, верно?
– Верно, – ответила я. – Как можно больше свидетелей.
Я перевела взгляд на Еву, которая смотрела на меня все так же насмешливо. Кажется, она ждала шоу. Впрочем, и остальные участницы магических академических состязаний заинтересовались происходящим.
Ева сказала им что-то, и девушки рассмеялись, недобро разглядывая меня. Неужели они действительно думают, что невеста принца будет использовать запрещенные артефакты, чтобы стать лучшей на состязаниях?
Идиотки. Гордость не позволила бы мне сделать это.
А еще – здравый смысл. Я хочу показать, на что способна, а не опозориться.
Вперед вышла единственная в делегации магиня – сухая чопорная женщина, разумеется, тоже высокородная. Она попросила отдать ей все артефакты, которые у меня были при себе – скорее всего, это было частью протокола. А я ответила, что у меня ничего нет.
– Что же, – кивнула она. – Тогда начнем.
Сначала она обыскала меня, и, надо признаться, это было унизительно.