Надевая кольцо на палец Даррела, я взглянула наверх – сквозь стеклянный купол было видно звездное небо. И прямо над нами ярко сияла звезда Черного дракона. Моя звезда.
– Хочу на море, – после ритуала сказала я Даррелу, не отпуская его руки. – Оно ведь недалеко?
– Недалеко, – согласился он. – Хочешь, мы проведем ночь на берегу? У нашей семьи где-то здесь должен быть особняк. Если ты пожелаешь, мы можем отправиться туда.
– Я хочу послушать море, – жалобно ответила я, и Даррел кивнул.
Мы действительно отправились к морю.
Не боясь запачкать белое платье в золотом песке, я сидела на берегу и плакала – дала, наконец, волю чувствам, что терзали меня, словно дикие звери. Даррел был рядом. Он будто понимал, что мне нужно выплакаться, не осуждал, не пытался успокоить, не лгал, что все будет хорошо. Просто сидел рядом, накинув мне на плечи свой мундир, гладил по волосам и слушал. Давал мне возможность выплеснуть свое горе.
И я плакала, плакала, плакала… Не о себе, об Элли.
Шум моря заглушал мои рыдания, и я знала, что никто, кроме принца их не услышит.
– Может быть, я проклятая, Даррел? – спросила я сквозь слезы, такие же соленые, как и это прекрасное ночное море. Не зря одна из легенд гласит, что его воды – это слезы богов, которые плакали о нашем мире так много, что появились моря.
– Почему ты так говоришь? – спросил он.
– Все, кто был рядом со мной, умирают.
– Не все, – возразил Даррел. – Твоя семья жива. И друзья – тоже. То, что случилось с Элли – чудовищная случайность. Ты не причем, Белль. Поняла меня? Не при чем. Не смей себя винить.
– Но она погибла из-за меня, – тихо сказала я. – Хотела меня защитить…
– Это был ее выбор, – вздохнул Даррел. – Выбор, достойный уважения. Знаю, это тебя не утешит, но… Того хотела сама Элли. Разве бы ты не сделала для нее то же самое, увидь, что она в опасности?
– Сделала бы, – прошептала я и положила голову ему на плечо.
– Ты смогла усмирить своего дракона, Белль, – вдруг заметил Даррел. – Не дала ему вырваться наружу, хоть и находилась под эмоциями. Ты растешь над собой. Как твой учитель, я могу быть горд.
– Я хотела ее убить, – призналась я. – Эту мразь, которая решила, что наравне с богами вправе распоряжаться чужими судьбами. Но не стала делать этого. Решила, что она должна мучиться всю ту жизнь, которая ей осталась.