Заработала подсветка статуи — в полутьме казалось, что вокруг Эмиона пылает золотом магия, а крылья его дракона засветились голубым, символизируя стихию льда. Люди на площади в восхищении рассматривали статую, и кто-то даже пытался сделать фотокарточки.
— Как тебе это место? — спросила Этель.
— Мне нравится это место. Сама площадь. Статуя императора. Она как живая, — сказал Том, неспешно шагая рядом с Этель. — Здесь я чувствую себя спокойно.
— Почему? — удивилась она.
— Не знаю, как объяснить. Это центр столицы. Центр империи.
Слушать его было интересно и необычно. Может быть, потому что для Этель легенды всегда были всего лишь частью семейной истории?
— Кажется, что если произойдет что-то плохое, статуя станет живой. Дракон взлетит в небо и отправится биться со злом, — с непонятной улыбкой продолжал Том. А Этель едва не подавилась.
— Как знать, — пробормотала Этель.
— В детстве мы с братом запоем читали про него книгу «Легенды о Золотоносном», — продолжал Том, не заметив ее замешательства. — Перечитывали раз пять каждую историю.
— Думаешь, Эмион был таким уж хорошим? — фыркнула принцесса, вспоминая домашние архивы. — У него были любовницы и с десяток незаконнорождённых детей. А еще он порой так пил, что впадал в горячку и гонял подданных по всему дворцу.
— Не рушь мне образ героя, — погрозил ей пальцем Том. — Политиком-то он все-таки был отличным. Да и воином храбрым.
— Это верно, — нехотя согласилась Этель. Предок славился особой силой и умением добиваться своего. Народ при нем стал жить в разы лучше, а территория империи стала больше.
— В детстве мы играли в Эмоиона и нечисть, — продолжал Том.
— И кто из вас был Эмионом? — заинтересовалась принцесса. В детстве ей и в голову не приходило играть в кого-нибудь из предков.
— Белль, — со смехом признался Том. — А мы с Лиамом — нечистью.
Этель захохотала.
— Серьезно? Как же так? Она ведь девчонка!
— Она хитрая девчонка, — с теплой улыбкой отозвался Том. — Белль предлагала нам тянуть жребий.