И далеко не факт, что противник критично превосходит нас в численности.
Впрочем, единственное, что сейчас важно — время. Чем больше его будет у девушки, тем выше шанс того, что она найдёт способ выкрутиться из ситуации.
— А доказательства? Чем подтвердишь, что говоришь правду?
Хороший вопрос. Только у противоположной стороны какие-то веские доказательства тоже отсутствуют.
— Ты ждёшь, что я тебе документ предоставлю? С парой печатей и чьей-то подписью? Или запись нашей беседы с «Алексой»?
Выдав первые фразы, секунду раздумываю, после чего продолжаю.
— Тебя в целом, ничего не смущает в окружающем мире? Если ты вышел из анабиоза, как мы, то должен помнить хотя бы что-то. Настоящее солнце, воздух, лес. Континенты и океаны. Где это всё? Почему все здесь заперты в металлическом мешке, который набит песком и камнями? Думаешь всё так и должно быть?
На какое-то время замолкает. Осмысливает вопрос или всё-таки ждёт подкрепления?
— Да мне откуда знать? Может это сучий грёбанный эксперимент? Или наверху всем конец и мы последние выжившие.
Невольно хмыкнув, пытаюсь объяснить расклад.
— Нет никакого верха. Это не планета. Не уверен, где именно мы находимся и как сюда попали. Версий много. Но если ты думаешь, что где-то над нами имеются выжженные материки и руины городов, то ошибаешься. Мы внутри громадной херовины, которая то ли плавает посреди космоса, то ли засунута в какую-то задницу мира.
На той стороне коридора снова обмениваются фразами.
— А тебе откуда это знать? Кто ты такой? С хера ли тебе верить?
— Я выбрался из анабиоза на нулевом ярусе и выжил.
Тот шумно и с долей скепсиса, угукает.
— Ты же твердил, что ярусов всего девять. Так? А теперь говоришь, ещё какой-то нулевой есть. И зона эта, реакторная.
Хм. Тут он прав. Отталкиваться от нумерации — не слишком верный ход.
— Если считать всё вместе, то выходит одиннадцать.
Сделав секундную паузу, добавляю.
— В любом случае, мы все в одной грёбанной лодке, которая запаяна со всех сторон. А ваша «Алекса» хочет лишь одного — подмять сектор под себя. Нормальная реакция, если ты тысячу лет провёл в полной отключке. Но как по мне — аукнется вам всем кровавыми слезами.
Недолгое время царит тишина.