И поддерживает регулярную связь с некоторыми самыми перспективными покупателями. Причем все они желают приобрести эксклюзивное право на производство. Более того, Стас уверен, что никто не сможет распознать состав, имея только порошок, хотя я и не знаю, порошок это или жидкость, или газ... И он даже предоставил, согласно нашим сведениям, наиболее перспективным покупателям по одной порции для проведения эксперимента. Как он рассылал эти порции – по почте ли, через курьеров ли, через тайники или еще как-то, – нам не известно.
Успех нашего химика окрылил. И вот он решил затеять аукцион. Причем рассылает приглашения персонально. Единственное, что мы знаем, аукцион должен состояться в течение этой недели в Москве. Суммы будут, надо полагать, значительные. И мы просто обязаны в этом аукционе участвовать... Я ясно выражаюсь?
Басаргин молча кивнул. Тобако с Доктором уже включились в работу, и их спрашивать не было нужды.
– Вопросы?
– В пределах каких мер мы можем действовать? – сразу спросил Басаргин.
– В самых крайних пределах. Это не просто угроза распространения нового наркотика. Это возможность сделать террористом, даже насильственным путем вводя наркотик, чуть не любого человека.
Следующий вопрос оказался принципиальным.
– Что будет с самим изобретением, если мы до него доберемся?
Костромин долго молчал, прежде чем ответить.
– Этот вопрос вызвал множество споров и в руководстве Интерпола... Бывают крайние случаи, когда международное право бессильно.
– А что будет с автором?
– Это решит международный суд.
Теперь молчание длилось долго.