— М…
— Давно хотела тебе спросить… — девушка замялась, размышляя над тем, как удачнее сформулировать вопрос, — Мы сражались уже не раз и не два. Тебе перед боем никогда не было страшно?
— Тебе честно?
— Да. Честно.
— Ну… — я задумался, пытаясь вспомнить, что именно чувствовал перед схватками, — Честно сказать, в большинстве случаев я просто не успевал подумать о том, что мне следовало бы испугаться. Но когда успевал, то боялся. Боялся до усрачки. Просто не подавал виду.
— Почему?
Трухляш наконец разделался с кусочком мяса и подошёл к Айлин.
— Потому, что не мог. Не было у меня такого права. Если бы я, будучи командиром отряда показал свой страх, остальные… они бы тоже запаниковали. И дрогнули. И тогда мы бы с тобой сейчас попросту не разговаривали.
— Может быть ты и прав, — задумчиво протянула Айлин, а затем быстро и нервно добавила, — Но я, слава богу, не командир отряда.
— Нельзя, — я покачал головой, отставляя пустую миску в сторону, — Мы уже взяли деньги. И дали слово. Кроме того… Эти люди в беде.
"— После всего того, что они нам наговорили? — Айлин смерила меня подозрительным взглядом, — После того, как нас перед ратушей чуть не растерзали?
Пока девушка говорила, Трухляш, так и не дождавшись подношения, встал на задние лапы, сунул морду прямо ей в миску, вытащил оттуда здоровый шмат сала и тут же бросился наутёк. Айлин тихо выругалась.
— Уже говорил — они напуганы. Сильно напуганы и оттого злы, — я опёрся спиной на стенку шатра, наполовину прикрыл глаза, любуясь расплескавшимся по небу алым заревом заката.
Девушка ничего не ответила. Лишь тяжело вздохнула, выбралась из остывшей бадейки и принялась вытирать ноги. Натянула сапоги.