Как выяснилось чуть позже, когда он отдышался и несколько раз извинился за вторжение, ночью пропали двое обозных. Им за каким-то хером потребовалось выйти за границы охраняемого лагеря. Обратно, понятное дело, ни один, ни второй уже не вернулись. И теперь хозяин каравана хотел напомнить нам о наших прямых обязанностях — защитить его подчинённых. Куда эти самые подчинённые запропастились и в чьи лапы попали, тоже догадаться было нетрудно.
Позавтракали в глухой, напряженной тишине, перебросившись лишь парой дежурных фраз.
Откладывать было нельзя. Каждая минута промедления могла стоить похищенным караванщикам, как минимум гениталий. А то и вовсе — жизни. Сомневаюсь, что Янош обрадуется такому повороту событий. Да и об оплате в таком случае можно было забыть. А это, учитывая, что у нас в казне, как обычно, шаром покати, конец для отряда.
— Ну, идём что-ли? — бросил я, когда тарелки опустели, а жировая коптилка стоящая на столе почти погасла.
— Подожди, — нервно поёжилась девушка, — Давай посидим ещё минутку. Понимаю, тянуть нельзя, просто… Просто мне страшно.
— Понимаю, — кивнул я, — И честно признаться, мне было бы куда спокойнее, если б ты осталась в лагере. Мы с Бернардом и ребятами сами решим вопрос. И объясним кое-кому, что красть людей нехорошо. Даже если эти люди — идиоты и сами подставились.
— Ты издеваешься? — девушка скрестила на груди руки и с вызовом посмотрела на меня, — Хватит играть в героя.
— Если останешься здесь, то…
— Не беси меня, — поморщилась Айлин, — Сам же знаешь, сидеть и ждать — это ещё хуже. Знаешь… — она неожиданно улыбнулась, — Просто беспокоишься за меня.
— Тогда пойдем, — кивнул я, поднимаясь из-за стола и надевая шлем, — Минутка уже прошла, а больше ждать мы себе позволить просто не можем.
Снаружи было всё так же пасмурно. Висевшая в воздухе морось превратилась в мелкий, противный дождик. В лагере царило оживление. Сновали туда-сюда солдаты. Ржали седлаемые лошади.