– Позвольте проехать и не пугайте мою лошадь.
– И у вас ещё хватило наглости заявиться сюда, леди Сегюр? – прохрипел он, прокашлялся и зло посмотрел на меня. – Да ещё и заговорить со мной?
– Город для всех, – ответила я, не желая провоцировать ссору, – а заговорила я с вами только потому, что вы мешаете мне проехать. Давайте сделаем приятное и вам, и мне, и разойдёмся с миром.
– С миром? – вскипел он. – Вы чуть не убили моего сына!
Из таверны начали выглядывать горожане. Некоторые даже вышли, чтобы получше увидеть и услышать, что происходит.
– Не преувеличивайте, – сказала я, заставляя лошадь отступить, потому что Рубертун лез почти под копыта. – Ваш драгоценный Клод жив и здоров.
Но мужчина совсем не слушал меня.
– Вы измолотили его безо всякой жалости! – он почти кричал. – Таким людям, как вы, опасно находиться в обществе! А вы ведь девица! Благородная! Леди! Хотя, точно ли вы девица? – он окинул меня взглядом. – Я видел вас на лугу, вместе с вилланками…
– Ваш сын сам виноват, – перебила я его, пытаясь поменять тему.
Ленард был младшим сыном господина Румьера, а Клод – старшим. И мнение о том и о другом у меня было самое нелицеприятное.
От таверны послышались сдержанные смешки, и Рубертун побагровел.
– Вы говорите, что мой сын трус?! – чуть не зарычал он. – Мои сыновья никогда ни от кого не бегали! А вы… – он схватил мою лошадь за поводья, и она опасно заплясала на месте.
– Отпустите сейчас же, – велела я, дёргая поводья в свою сторону.
Ни о каком мире уже и речи быть не могло."
"– Оба ваших сына – трусы! – сказала я, прикидывая, смогу ли применить стиль Сегюров в таких условиях. – Потому что осмелились напасть на женщину!
– А вы уверены, что вы – женщина? – опять завёл свою волынку Рубертун.
– Да! – бросила я ему в лицо.
– Во всяком случае, не благородная, – тут же ответил он. – Ваш покойный батюшка слишком много проводил время в навозе, вот вы и переняли любовь к этому запаху…
Наверное, я пустила бы в ход свою самодельную дубинку, но тут по камням мостовой зацокали копыта, Рубертун посмотрел мимо меня и замер, но поводья не отпустил.
Я оглянулась, чтобы увидеть, что его так поразило, и чуть не застонала – по улице прямо к нам двигался вороной конь, а на нём ехал ни кто иной, как сэр Мюфла. Он смотрел на нас, а за его правым плечом очень хорошо смотрелась рукоять сабли.
Возле таверны стало тихо и пусто – люди исчезли в одно мгновение.