Он перевернулся на спину, закрывая глаза сгибом локтя, чтобы было не так больно от солнечного света.
Ощущение было странное. Как будто одновременно произошло и что-то хорошее, и что-то плохое. То есть не плохое, а не совсем хорошее. То есть…
А, точно. Приходила маленькая леди.
И они даже целовались.
И он даже предложился ей в мужья.
Ну просто сам рыцарь Благородство!..
Со стоном перевернувшись на бок, Морис увидел на столе рассыпанные травы и лужицу воды – вчерашние жалкие попытки сделать примочку на рану.
Но думать об этом было нельзя – просто противопоказано. Или придётся потом ходить со вздыбленными штанами, как распоследнему идиоту.
Только вот вчера он и показал себя идиотом. Бараном, что уж там.
Невесело усмехнувшись, Морис сел на постели, увидел на полу женскую шаль и поднял её. Покрутил в руках, бросил на постель, а потом встал, потягиваясь.
Нет, нельзя было вести себя так с маленькой леди. Она, конечно, сама напросилась – врываясь в комнату и всё такое, но всё равно надо было сдержаться. И никакая свадьба с Вафлей тут не оправдание.
Только всё равно при мысли о том, что Эдвард Дофо получит сокровище, которого совсем не заслуживает, Морису хотелось чем-нибудь грохнуть – на худой конец, кулаком об стол.
Но самочувствие от этого не улучшилось бы, да и маленькой леди подобное буйство точно не понравится.
Морис умылся, плеская воду в лицо, и постепенно в голове прояснилось. Надо будет извиниться. Только без цветов, разумеется. А то опять получит отповедь по поводу загубленной фиалки.
Как же всё сложно в этом Сегюре!..
Надев штаны и подпоясавшись, Морис потёр больную ляжку и обиделся, вспомнив, как леди Маргарет обещала прислать мазь.
"Во двор Морис спустился в самом отвратительном расположении духа, хотел поймать кого-нибудь из слуг, чтобы спросить, где леди, но не успел. Потому что в ворота въехала дочка Дофо. Анабель. Так, кажется, её зовут. Да, Анабель.