Не хватало еще концы отдать в этом римском отеле…
Он осторожно попробовал вдохнуть… Еще глубже… еще… Так лежал минут десять, чередуя глубокие вдохи и выдохи по системе йогов, которой в молодости посвятил энное количество времени. Наконец, отпустило…"
"Минут через пять в сотовом телефоне залепетал будильник, поставленный на четыре тридцать. «Не спи, Калдовин, вставай, бездельник», — голосок трехлетней Анечки, племянницы Ирины, которую та натаскала и записала ему в мобильник.
— Слышу, слышу, — проговорил он вслух.
Впрочем, минут пять поваляться еще можно. Самолет из Рима вылетает в Нью-Йорк только в восемь утра. А он рассчитал все по минутам.
Неприятной волной накатил вчерашний обед с Лукой… Явный был пережим с его стороны — устал ты, что ли, засуетился? — и вот, пожалуйста, отношения с Лукой уже вряд ли вернутся в прежнее теплое русло. Какого черта ты так раздухарился вчера, простофиля, трепач Заккария? — сказал он себе с досадой. Что это за мясо по-татарски? Какое тебе, в конце концов, дело до того — по каким причинам они стремятся заполучить этот холст! Ну вот, тебе все объяснили.
Он досадливо фыркнул, вспомнил озабоченное и одновременно смущенное выражение лица, с каким Лука брал с него слово, что в случае утечки информа…
— Короче, — перебил его Кордовин, — чтоб я сдох!
Короче, так. Принято считать… ну, есть такой общеизвестный ритуал, когда с уходом верховного понтифика в лучший мир конклав кардиналов (сейчас это сто семнадцать человек) сидит, запершись в доме Святой Марфы в Ватикане, до тех пор, пока не выберет следующего Папу… (Обычай идет с тринадцатого века, когда кардиналы, понимаешь ли, полтора года не могли договориться о кандидатуре нового Папы, и потерявшие терпение римляне заперли их, пообещав не выпускать до тех пор, пока те не придут к соглашению.
Мягко говоря, это не совсем так, и в общем, совсем не так происходит.